В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В этот самый момент, как по заказу, в ординаторскую вошел и сам виновник моих размышлений. Он, увидев меня, вздрогнул.
— Максим, — я решил не ходить вокруг да около. — Я сейчас видел тебя у нового пациента. Все в порядке? Ты выглядел как-то… нерешительно. И, кстати, почему до сих пор нет записи в его карте?
Он вздрогнул.
— А… я… я просто обдумывал. Да. Диагноз пока неясный, понимаешь? Нужно всесторонне оценить все возможные риски, перед тем как… Это, знаешь ли, тактика выжидания. Наблюдение в динамике, вот.
Какая еще, к черту, «тактика выжидания»? Откуда он вообще набрался этих пафосных, пустых формулировок?
— Это ладно, — я отмахнулся от его не убедительных оправданий.
Фролов заметно побледнел.
— Я… я же говорю, я не был уверен… я просто не успел еще…
— Не успел? — я прищурился. — Ты его отправил домой с «само пройдет». А я, между прочим, Зацепина вылечил. У него оказалась системная склеродермия с поражением пищевода и легких.
Он молчал, глядя в пол, и я видел, как в его глазах блеснул страх. Кажется, до него начало доходить.
— Хватит нести эту чушь про «я не успел», — мой голос специально стал жестче. — Просто скажи мне, в чем дело, Максим. Почему ты боишься делать записи в истории болезни?
Он посмотрел на меня, будто я пытался выведать у него пароль от всех его счетов.
— Я… я не делаю записи, — его голос сорвался на шепот, — Да с чего ты взял что я боюсь? Ничего я не боюсь. Понял?"
"Я смотрел на него и ничего не понимал. Что за бред он несет? Вредительство? Нет, на него это не было похож.
Он далеко не был глуп, я видел его деле. Тогда что это? Он вел себя так, будто сама мысль о принятии окончательного решения вгоняла его в состояние паралича.
— Максим, — осторожно начал я. — Если у тебя проблемы… если ты чувствуешь, что не справляешься с нагрузкой… может, тебе помощь нужна? Или хотя бы отдых? Я могу забрать у тебя этого…
— НЕТ! — почти выкрикнул он, и в его голосе мелькнула обида.
Он схватил свой планшет и, бросив на меня злой и одновременно испуганный взгляд, почти бегом выскочил из ординаторской.
Я остался сидеть в полном недоумении. Что-то с нашим Сусликом было не так. И пока даже близко не мог понять, что именно. Но это было опасно.
