В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Спасибо, вы мне очень помогли, — сказал я ошарашенной лаборантке и пулей вылетел из лаборатории.
Я бежал по коридору, ориентируясь на панические подсказки Фырка. Мусорный бак у туалета в дальнем крыле."
"Когда я завернул за угол, мое сердце ухнуло в пятки.
Пожилая уборщица, тетя Валя, с деловитым видом как раз вытряхивала содержимое этого самого бака в свой огромный черный мешок на колесиках.
— Стой, бабка! Немедленно прекрати это кощунство! — истошно заорал Фырк у меня в голове. — Двуногий, шевели своими двумя ногами! Она же сейчас выбросит нашу единственную улику! Я не для того рисковал своей шерстью, чтобы какая-то женщина со шваброй все испортила!
— Стойте! — крикнул я, подлетая к ней.
Тетя Валя вздрогнула и посмотрела на меня с недоумением.
— Чего тебе, милок?
Я, не говоря ни слова, подскочил к ее мешку и, игнорируя ее удивленные возгласы, начал в нем рыться. Использованные перчатки, бумажные полотенца, обертки от еды…
— Левее! Левее, друг мой! Он застрял под какой-то картонкой! — командовал Фырк.
Наконец мои пальцы нащупали знакомый пластик. Я вытащил его на свет. Вот он. Мой контейнер. С синей крышкой. И с моей наклейкой, на которой печатными буквами было написано «Шевченко С. П.».
Я вернулся в лабораторию, сжимая в руке свою драгоценную находку. Лаборантка смотрела на меня с нескрываемым изумлением.
— Вот, — я положил перед ней настоящий контейнер. — Прошу сделать анализ теперь вот этого образца. Срочно.
Она переводила взгляд с одного контейнера на другой.
— Я… я ничего не понимаю… Что происходит?
— Это вопиющий случай, — сказал я холодно и твердо. — И я обязательно разберусь, что именно здесь произошло. А пока — делайте анализ.
— Но у меня другие пробы… — начала было она.
— Меня это не волнует, — отрезал я. — Вы сделаете этот анализ. Сейчас. И я буду здесь и прослежу за каждым вашим действием.
Она хотела было возразить, но, встретившись с моим взглядом, сникла. В нем не было ни просьбы, ни мольбы.
Я сел на стул, скрестив руки на груди. Я буду ждать.
Пока я ждал, я достал телефон и с нескольких ракурсов сфотографировал поддельный контейнер и поддельное направление, которые так и остались лежать на столе. Забирать их было нельзя — это официальный анализ, который должен храниться в архиве. Да и не нужно. Пока никто ничего не подозревает, пусть все остается как есть.
