Гениальный хирург из нашего мира переносится в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Без денег и магии он вынужден начинать с нуля, став безвестным целителем. Его главное оружие — знания современной медицины и загадочные способности из прошлой жизни. Ему предстоит...
Раздел Chitat.online для книги «Лекарь Империи 3» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Гениальный хирург из нашего мира переносится в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Без денег и магии он вынужден начинать с нуля, став безвестным целителем. Его главное оружие — знания современной медицины и загадочные способности из прошлой жизни. Ему предстоит...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Гениальный хирург из нашего мира переносится в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Без денег и магии он вынужден начинать с нуля, став безвестным целителем. Его главное оружие — знания современной медицины и загадочные способности из прошлой жизни. Ему предстоит...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Но ведь… там подпись Мастера-Целителя Сердюкова…
— Он ошибся, — твердо сказал я.
— Добрый день, Илья, — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Что-то случилось?
Я обернулся. В дверях стоял сам Сердюков, чье удивление на лице было неподдельным. А за его спиной, скрестив руки на груди и сверкая глазами, полными праведного гнева и плохо скрытого торжества, маячила Алина Борисова.
— Что ты себе позволяешь⁈ — тут же взвилась она, шагая вперед. — Срываешь жизненно необходимое лечение! Вмешиваешься в работу Мастера-целителя!
— Делаю свою работу — спасаю пациента, — спокойно ответил я, глядя прямо на Сердюкова. — И от этого вашего «жизненно необходимого лечения». Я уже начал терапию антибиотиками, и сейчас вводить ему иммуносупрессоры — это все равно что выстрелить в голову.
Наступила тишина. Сердюков растерянно переводил взгляд с меня на Борисову, потом на медсестру.
— Как… как назначил? — его лицо вытянулось. — Почему в системе нет никаких назначений? Я лично проверял карту пациента!
— Потому что у меня нет доступа к назначению протоколов пациентам вашего отделения, — я укоризненно посмотрел на него. — Вчерашнее назначение было внесено мной от руки во временный лист наблюдения, который находится у дежурной медсестры. Туда, куда вы даже не заглянули.
Его лицо побледнело. Он бросил взгляд на процедурный стол, где действительно лежал мой вчерашний листок.
— Старый дурак… — пробормотал он себе под нос, растерянно глядя на свои руки. — Надо же было проверить…"
"— Это все не имеет значения! — снова встряла Борисова, пытаясь перехватить инициативу. — Твой диагноз неверен! Анализы это опровергли! А я… я поставила верный! У пациента редкая форма системного васкулита — криоглобулинемический! И если мы немедленно не начнем терапию, он умрет!
— Косоглазая идиотка! — прошипел у меня в голове Фырк. — Она еще и выпендривается! Сама же все подстроила, а теперь из себя спасительницу строит! Двуногий, сотри ее в порошок! Я хочу видеть, как она будет плакать!
— Алина права, Илья, — Сердюков, кажется, немного пришел в себя. — Результаты анализов были однозначны.
— Тот анализ, который вы видели, был подделкой, — ровным тоном заявил я. — И я настоял на повторном исследовании. У пациента не васкулит. У него тяжелая диссеминированная инфекция. Возбудитель — Mycobacterium Marinum. В простонародье — «Аквариумная гранулема».
На лице Алины Борисовой мелькнул неподдельный страх, быстро сменившийся растерянностью. Она была похожа на хищницу, которая, загнав жертву в угол, вдруг обнаружила, что это не добыча, а ловушка. И капкан с оглушительным щелчком захлопнулся.
И что самое странное — я не почувствовал злорадства. Скорее, глухую, тянучую досаду.
