В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он сидел за столом, вчитываясь в строки отчетов, но мысли его были далеко.
В дверь тихо, но настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, она открылась, и в кабинет вошел Григорий Сычев. Вид у него был необычно решительный, даже дерзкий.
— Федор, нам нужно поговорить.
Волков медленно отложил документы.
— О чем, Гриша? Что-то на смене?
— О деньгах, — отрезал Сычев, подходя ближе. — Я хочу больше.
Волков удивленно приподнял бровь.
— С чего вдруг такая спешка?
— Я устал, Федор, — в голосе Сычева прозвучали нотки неподдельного измождения.
Волков медленно откинулся в своем старом, скрипучем кресле.
Слова Сычева упали на благодатную почву. Его самого последние дни терзало какое-то смутное, необъяснимое беспокойство.
Там, глубоко внутри, где жила его «Искра», он ощущал странное, едва заметное дрожание.
— Знаешь что, Гриша? — наконец произнес он. — А давай мы, наоборот, пока это дело приостановим.
Сычев удивленно уставился на него.
— Что? Почему? Все же идет как по маслу!
— Чутье, — коротко ответил Волков. — Что-то не так в последнее время. Воздух будто дрожит.
— Да брось ты! — отмахнулся Сычев.
Но Волков только отрицательно покачал головой. Годы практики на скорой научили его двум вещам: всегда иметь при себе запас адреналина и безоговорочно доверять своей интуиции.
Его «Искра» была не просто источником силы — она была его барометром, его системой раннего оповещения. И она никогда не ошибалась.
— Моя «Искра»… она беспокоится, — сказал он, глядя куда-то в темноту. — Тревожится, как перед сильной грозой.
Он встал, подошел к окну и вгляделся в россыпь огней вечернего города.
— Давай просто переждем. Недельку-другую. Пусть все успокоится, уляжется. А там и видно будет.
Сычев недовольно засопел.
— И что, из-за твоих этих… предчувствий… я теперь деньги терять должен?
Волков повернулся к нему. Взгляд его был тяжелым и холодным.
— Лучше потерять немного денег, чем всю свою свободу, Гриша. Запомни это.
Сычев еще поворчал что-то себе под нос, но спорить не решился.
