В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он знал — если уж Волков начал говорить о предчувствиях, переубедить его было невозможно. Он развернулся и, уже взявшись за дверную ручку, обернулся.
— Федор… — его голос стал тише. — А может, стоит тогда Архивариуса нашего предупредить? Пусть, так сказать, ухо держит востро. Мало ли что.
Волков, стоявший у окна, покачал головой.
— Я подумаю Гриша. Но это пока лишь мои ощущения. Торопится пока не стоит. Может я ошибаюсь? Однако мысль здравая.
— Лишним не будет, — пробурчал Сычев. — Времена нынче неспокойные.
Он вышел из кабинета. А Волков остался стоять у окна, вслушиваясь в тревожную тишину внутри себя
Он не знал, откуда исходила угроза. Но чувствовал, что кто-то уже готовит для них ловушку. Кто-то очень умный и очень опасный. Но кто?
* * *Маленькое, почти безлюдное кафе в центре города тонуло в синеватых вечерних сумерках.
В дальнем, самом темном углу, за столиком у окна сидела Алина Борисова. Перед ней стояла чашка с давно остывшим чаем, к которому она так и не притронулась.
Ее взгляд был устремлен в одну точку, на свои руки, лежащие на столе. Антимагические браслеты, тускло поблескивая на ее тонких запястьях, казались уродливыми, чужеродными кандалами.
Входная дверь тихо скрипнула, впуская в кафе порыв сырого вечернего воздуха. Вошел Максим Фролов. Он неловко огляделся по сторонам, заметил ее и, помедлив секунду, направился к ее столику.
Он молча сел напротив. Долгое, тяжелое молчание повисло между ними.
— Привет, Алина.
"Она медленно подняла на него глаза. Они были красными и опухшими от слез.
— Привет, Максим. Спасибо, что пришел.
— Как ты? — глупый, дежурный вопрос, который он задал просто потому, что не нашел другого.
— Как я? — она криво усмехнулась. — Уничтожена. Раздавлена. Растоптана. Все, ради чего я жила последние десять лет, отобрали одним щелчком, — она с ненавистью посмотрела на свои запястья. — Теперь я никто. Пустышка. Обычный человек, без «Искры», без будущего.
Фролов нервно сглотнул.
— Алина… но как ты могла? Подменить анализы… Ты же чуть не убила пациента!
Она вздрогнула, как от удара.
— Не напоминай! — почти прошептала она. — Я и так себя корю за это каждую секунду! Я спать не могу, Максим! Каждую ночь одно и то же перед глазами — что, если бы он не успел? Что, если бы Илья не…
— Так почему⁈
— Потому что я была уверена! — ее голос сорвался на крик, и она тут же испуганно огляделась.
