В кабинете анестезиолога за столом с распечатками и графиками сидел молодой, худощавый врач-анестезиолог. Я постучался и вошел без приветствия, вызывая его внимание. Воронов поднял умные глаза на меня. Его реакция сразу меня запомнила.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А также…
Она сделала короткую паузу, и я почувствовал, как напрягся даже Шаповалов.
— … я официально присваиваю вам статус первого ассистента мастера-целителя Шаповалова. С этого дня все значимые и сложные операции в хирургическом отделении должны проходить с вашим обязательным участием.
— Ого! — присвистнул Фырк у меня в голове. — Двуногий, да ты просто в гору пошел! Первый ассистент! Это ж почти как заместитель заведующего!
Я постарался сохранить максимально спокойное выражение лица, хотя внутри все ликовало.
— Благодарю за доверие, Анна Витальевна.
— Но есть одно «но», — продолжила Кобрук, и ее голос снова стал жестким.
Ну конечно, как же без «но». Бесплатный сыр бывает только в мышеловках.
— Час назад мне поступил звонок от Магистра Павла Андреевича Демидова из Владимирского отделения Гильдии. Вас срочно, в течение суток, вызывают туда. Связано это, насколько я поняла, с делом барона фон Штальберга.
— Опять этот барон! — возмутился Фырк.
— Что именно им от меня нужно? — спросил я.
— Демидов не уточнял детали, — Кобрук пожала своими узкими плечами. — Сообщил только, что дело крайне важное и не терпит никаких отлагательств. Вы должны выехать во Владимир сегодня же.
— Сегодня невозможно, — отрезал я.
В кабинете повисла оглушительная тишина. Киселев удивленно приподнял свои густые брови, а Шаповалов, стоявший у стены, едва заметно усмехнулся.
— То есть как это — невозможно? — медленно, почти по слогам, произнесла Кобрук, и в ее голосе зазвенел лед.
— У меня здесь пациенты, Анна Витальевна, — спокойно пояснил я. — Пациент Кулагин только что перенес тяжелейшую операцию. Первые несколько суток — самые критические, я должен лично контролировать его восстановление. Плюс в отделении есть еще несколько незавершенных диагностических случаев, которые я не могу просто так бросить.
На самом деле, меня волновали не только пациенты. Точнее, не только эти.
Величко до сих пор не принес мне финальные анализы по Зинаиде Кирилловне. Нужно было понять что у нее с кальцием.
Странное, почти безумное поведение Фролова требовало немедленного разбирательства, пока он не натворил дел.
Борисова, вернувшаяся в отделение, ходила как бомба с часовым механизмом.
И, самое главное, мой план по Волковой и Сычеву — он был в самой начальной стадии.
