Внутри кармана дрожало недовольство. Он цинично улыбался своей победе. Сверкающий замок перед ним словно насмехался над невезением рядом стоящей девушки. Крики ярости и просьбы отворить стекло наполняли воздух, а холодные слова за окном только усиливали гнев.
Но то ли я тварь дрожащая и очень жалостливая, то ли как целитель — не имею права отказать пациенту...
— Плохо зажившие переломы, вы же были на войне, — предположила я. — Последствия после ядов, лекарственных средств. Чахотка, сильное ожирение, но оно, — обвела герцога взглядом, — к вам не относится. Еще есть болезни, связанные с гормонами. Но я склоняюсь к вашей лихорадке. Она-то и вызвала боли. Вполне станется, что вы не долечились...
— Саммер, я понял, не продолжайте. Что-то похожее мне объяснял и ваш коллега.
— Вдруг он что-то не заметил, не обратил внимание, — напирала я.
— Саммер, ценю ваш энтузиазм, но раз я уже выбрал себе целителя, я не буду ему изменять. Надеюсь, вы не будете за это обижаться.
Будь мы в моем мире, я бы, может, и не обижалась. Не факт. Если не помогает один специалист, что плохого сходить к другому? А в Терралии, тем более в Лавенхейме я негодовала. Все дело во внешности и возрасте. Меня не воспринимают всерьез, потому что я миловидная блондинка, только вышедшая с факультета.
— Буду, — не согласилась с ним. — Но и приставать и позорить себя перестану. Если я понадоблюсь, вы знаете, что ко мне можно обратиться.
— Я рад, что мы потихоньку находим общий язык, — завершил нашу беседу Александр. — До встречи, Саммер.
Он не стал больше задерживаться и круто развернулся, поспешив уйти прочь.
Но обещание свое Александр выполнил. Утром меня навестила кухарка, а сопровождал ее Уэйд.
— Это тебе, — передал мне объемную коробку. — Вы вчера о чем-то говорили? Как воспринимать то, что Его Светлость просил позаботиться о твоем гардеробе?
— Да, поговорили, — подтвердила я, снимая шелковую ленту с упаковки.
— Ты опять талдычила свое, да? — закатил глаза помощник герцога. — Саммер? Саммер, ответь.
А я забыла, как дышать. Вытащила нежную, голубую материю, приложила к себе, повернулась к зеркалу и растерялась. Я и надеяться не могла на подобное чудо. Фасон был старомоден для Лавенхейма, но мне понравилось. Мало украшений, нет кружев, нет блестящих камней и перьев. Ни вышивки, ни золотых вставок.
