А теперь Эрер собственными глазами видел, насколько правы были говорившие, что Дженера не стоит того, чтобы рвать себе душу. Почему же он не замечал этого раньше? Почему не слышал вот этого бесконечного «я-мне-меня» в её речи? Почему был настолько ослеплён? Или ему просто очень хотелось верить, что хоть кто-то его любит?"
"А ещё в голову закралась циничная мысль: не пела ли Дженера его брату ту же песню? Не говорила ли Гаю то же самое? Не смотрела ли вот этими огромными голубыми глазами, полными тоски и мольбы, обещая все блага, но только если он расчистит себе путь и устранит с него неугодного брата?
— Ты хочешь, чтобы я избавился от Гая?
— И вернулся ко мне, — ласково проговорила она. — Я так скучала по тебе все эти годы… Если бы я только знала, что это Гай нас обманул и помешал нам быть вместе…
— Нет, Дженера. Ты постелила свою постель, теперь спи в ней одна. Я не стану убивать брата только потому, что он тебе мешает.
Она вскочила с края больничной койки, словно ошпарилась его словами.
— Ты не понимаешь, каково с ним стало в последние годы! Он жесток!
— К моему сыну тоже?
Джен поколебалась, но всё же ответила правду. Никакой фальши в её словах он не почувствовал.
— Жесток ко всем, кроме Мальба.
— Почему?
— Не знаю. Мне кажется, ему доставляет особое удовольствие, что твой сын обожает его и ненавидит тебя. Он даже к своим родным детям менее внимателен, чем к Мальбу.
— А ты, Дженера? Ты — хорошая мать?
— Я очень стараюсь ею быть, — ответила она, и он поверил.
Джен всегда старалась если не быть, то хотя бы казаться лучшей. Самой милой, ласковой, нежной и любящей. Великолепная картинка, которой легко обмануться в юности.
— Я могу забрать сына, если он тебе мешает.
— Не говори ерунды, я никогда не откажусь от своих детей. Кроме того, Гай настроил Мальба так, что нам всем приходится скрывать, кто его настоящий отец. Мы боимся, что если Мальб узнает правду, он этого просто не вынесет. Сын — одна из причин, почему я не могу пойти по юридическому пути. Он боготворит Гая, и если выяснится, какие преступления тот совершил, это отразится на всех детях и особенно на нём. Каково им будет жить, если вскроется вся правда? Я обязана защищать своих детей. А ты обязан защищать меня, Эрер. Ты поклялся делать это перед Луноликой. Ты говорил, что будешь любить только меня. Неужели ты лгал мне в лицо? Неужели твоему слову нельзя верить?
Джен смотрела на него так, будто он только что выстрелил ей прямо в сердце. Будто это она открылась и доверилась ему, а он — предал и отвернулся. Будто это он виноват в том, что их брак рассыпался, как куча осенних листьев на ветру.
Самое страшное, что она не притворялась. Она действительно искренне верила в то, что он обязан защищать её даже теперь. И действительно хотела начать всё с начала.