Эрер оказался перед мучительно сложным выбором. На одной чаше весов — долг, шанс вернуться к прошлой жизни и очистить имя, продолжить карьеру в СИБе, воспитывать сына, восстановить отношения с родителями, поквитаться с братом и воссоединиться пусть с уже не любимой, но всё-таки женой… и Таисия — на другой.
И Таисия перевешивала. Вот такая неимоверно тяжёлая конфетка.
— Ты тоже клялась, Дженера, а потом пригласила в постель моего брата, — спокойно ответил Эрер, чувствуя, как в груди развязывается узел, много лет причинявший огромную боль и не дававший двигаться дальше. — Всё, что я могу сделать — это забрать сына и воспитывать его дальше так, как считаю нужным. Но когда я говорю забрать — я имею в виду забрать навсегда. Не делить с тобой, не воспитывать вместе, не быть отцом по расписанию. Либо целиком, либо никак. Тебя я видеть не хочу. Я годами пытался добиться от тебя хоть слова, я писал тебе сотни писем, и они все оставались без ответа. Прости, но теперь уже слишком поздно. Я больше ничего к тебе не чувствую.
— Это неправда! Ты просто хочешь уязвить меня! — всхлипнула она. — И я понимаю, насколько ты зол, но я также знаю, что у тебя никого нет и не было всё это время. И мне говорили, что ты спрашивал обо мне. Я не верю, что ты вот так просто взял и разлюбил меня.
— Просто? — хмыкнул Эрер.
Он хотел добавить кое-что ещё, но подумал, что это бессмысленно. Бессмысленно даже пытаться.
Скоуэр, старый лисий сын, всегда был прав. Прошлое нужно уметь отпускать, иначе ты бесконечно будешь жить только им, а Эрер этого больше не хотел. Ещё меньше он хотел, чтобы за разговором с бывшей женой его застала невеста.
Беседа и так длилась куда дольше, чем следовало.
— Уходи, Дженера. Если захочешь отдать мне сына, то мой адрес ты знаешь. Что касается всех остальных дел — я предпочту остаться для всех вас мёртвым. Родители выбрали Гая и тебя, значит, вы и позаботитесь о них. Я больше не Дьевеж, я — Прейзер. Меня лишили права даже на имя, и я не считаю, что чем-либо обязан взамен. Чек на возмещение расходов на моё образование я прислал отцу давным-давно, и он его обналичил.
— Я несколько часов тряслась в экипаже, чтобы поговорить с тобой! Ты не можешь просто взять и выставить меня вон! — воскликнула Дженера. — Ты обязан меня защищать! Ты обещал! Ты клялся!"
"— Хорошо. Если ты так жаждешь защиты, я могу позаботиться о том, чтобы ближайшие годы Гай провёл в тюрьме. Это единственная защита, которую я готов тебе дать, Дженера. Но не удивляйся, если в итоге ты пойдёшь по делу о подделке височной печати соучастницей. А если ты считаешь, что ради тебя я поставлю под удар своё благополучие и стану братоубийцей, то очень сильно ошибаешься. Мне уже не девятнадцать, а ты больше не любовь всей моей жизни.
— Ты — монстр! — вспыхнула она.