Автор
В холодной комнате, где только что была шутка о присланном конверте, теперь витает таинственный воздух. Тело тревожно сжимается от предчувствия, когда муж открывает ДНК-тест. Улыбка на его лице исчезает, заменяясь недоверием и растерянностью, как будто мир вот-вот развалится....
Вот мы сходим с яхты, вот опять откуда-то слышатся голоса…
– Эля, давай я его понесу.
– Нет! – рявкаю я, осторожно, с сыном наперевес перебираясь с покачивающейся палубы на понтон.
Машина, дорога, кажущаяся бесконечной... Встречные огни фар, от которых воспаленные глаза начинают сочиться солью. Я жмурюсь и скольжу губами по темным волосам крепко спящего сына. Чувствую на себе Юркины взгляды в зеркале заднего вида… Все вспышками, да. Какими-то выхваченными в хаотичном порядке подробностями.
– Давай я его понесу.
– Нет.
Дом встречает нас звуками работающего телевизора и ароматами ужина.
– Как погуляли? – выглядывает из гостиной свекровь.
– Хорошо. Только устали. Мы сейчас же ляжем.
Когда Мишка родился, его сразу отселили в отдельную комнату, ведь Юре нужно было как-то высыпаться. Но сегодня мне плевать на заведенные правила. Я укладываю сына рядом с собой и вырубаюсь, стоит только щеке коснуться подушки. Утром мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Зевнув, нащупываю телефон.
«Как вы? Как Миша? Мы волнуемся», – Вера.
«Эль, прости меня, дурака. Ты же понимаешь, что я ничего такого не хотел? Всю ночь не спал – ругал себя», – Славка.
Схлынувшие было эмоции опять накатывают. Резко сажусь, утыкаясь лицом в ладони.
– Тщ-щ-щ, Элечка, все хорошо, – проникает в меня голос… свекрови?! Я подпрыгиваю от неожиданности, ведь…
– Мама? Какого… Вы чего тут? Сколько вообще времени?
– Тщ-щ-щ, Элька, не ори. Мишку разбудишь.
Одиннадцатый час! Мишке давно пора вставать. У нас садик, и вообще… Отбросив одеяло, нащупываю маленький кулачок и с жадностью прижимаю к губам. Страх потери настолько острый, что у меня, как у последней алкашки, трясутся руки.
– Ну, ты чего, девочка? Все хорошо.
Ага. Много она знает. Или… Впиваюсь взглядом в лицо свекрови поверх Мишкиной темной макушки. Да нет! Ну, нет же! Юра не мог ей сказать. Тогда чего Любовь Павловна здесь расселась? Спросить? Как-то неудобно. Не зная, как поступить, машинально касаюсь Мишкиного лобика ладонью, проверяя температуру.
– Мам? – удивленно похлопываю по спине всхлипывающую свекровь.
– Элечка, ох, Элечка…
– Да что случилось-то? – пугаюсь.
– Прости, дурочку! Нервы ни к черту, хотела тебя поддержать, а получилось, что сама раскисла.
Не скрывая удивления, наблюдаю за набирающей обороты истерикой. Обычно сдержанная, сейчас моя свекровь едва справляется с эмоциями.
– Такое горе.
