В Лекарстве против страха, альварным медику предстоит преодолеть не только физические болячки, но и глубочайшие душевные раны. Его прищуренные зеленые глаза светятся любопытством, когда врач спрашивает о болезнях, которые он лечит. Здесь царит атмосфера сочетания тонкой мудрости и непредсказуемой юмористики, где каждый случай жизни становится лекарством против страха....
— Говорил ли ты в трактире «Желтый осел», что великий отец реформации Мартин Лютер и богопротивный папа Юлий — свиньи, жрущие из одного корыта человеческого невежества?
— Говорил и думаю сейчас так же…
— Сотворил господь иудеев, еретиков, умников совратителями доброго христианского человечества, — говорит Кальвин и взмахивает широким черным рукавом рясы, и дымное смолистое пламя чадко вспыхивает на помосте.
— Не хватит вам дыма от костров всей Европы, чтобы затмить свет разума и совести! А-а-а! — несется над площадью пронзительный крик Азриеля.
Лопается на лице белая кожа его, с шипением и треском горят рыжие волосы, и кровь вместе со слезами течет на грудь.
И закричало во мне сердце в стремлении облегчить его последнюю муку ужасную:
— Азриель, сын души моей, слышишь ли ты меня? Слышишь?..
Падает его голова на грудь, и весь он скрывается в столбе гудящего, урчащего, как зверь, пламени.
И тьма беспамятства, как огонь, поглощает меня…
Глава 20. Лекарство против страха
Машина притормозила у подъезда.
А из-за двери квартиры Чебакова ничем не пахло.
Я постоял перед дверью, раздумывая, держит ли Чебаков у себя дома пистолет Позднякова. Наверное, нет.
Ему он не нужен.
