Внутренний мир главного героя в Лепиле наполнен жутким ожиданием катастрофы над городом, где он выполняет маршруты самолета Boeing-737. Страх за собственную жизнь и чью-то неловкой ошибкой дышит зловещей атмосферой в машине лета, готовой вот-вот взорваться.
Главное – не сознаться в первом.
– Вот именно. Но он почему-то был уверен, что мы не врем. Говорит, лампа была слишком тяжелая. Даже если бы просто упала хакеру на голову, могла убить, а тут ее еще направили, да с приличной высоты.
– Та-ак. А кто же его послал на Ключа?
– А ты не догадываешься? Тот, кто знал, что Ключ в этот день должен освободиться из КПЗ.
– «Полковник»? Черт бы его побрал! Неужели…
– Нет, не он. Успокойся.
– Как же «успокойся», если все ниточки ведут к этому человеку. Не томи, выкладывай.
Коновалов снова включил чайник.
– Пей и не ломай голову. Этот «полковник» – наш Гуру.
– Гуру?!
– Ничего странного. Дело в том, что амбал каким-то образом прознал о военном прошлом своего шефа и, будучи уверенным в его силе и храбрости, решил, что тот дослужился не меньше чем до полковника. Генералов, говорит, по телевизору показывают, а Артура Дмитриевича он там ни разу не видел.
Я облегченно вздохнул. В эту ночь нашли свои разгадки сразу две тайны – убийство Ключа и настоящее лицо «полковника». Была и еще одна, третья, – полковник Левашов вышел из-под моего подозрения. Я невольно вспомнил, как подозревал амбала в работе на контору (я действительно видел его там во время негласной проверки), опять же – «полковник».
Да, по этому поводу не грех было и чашечку гекуро пропустить.
…Гуру сумел удержаться от мгновенной реакции на мой выпад. В противном случае он выдал бы свое неподдельное удивление. А этого делать никак нельзя. Человек в маске не должен выглядывать из-за нее ни при каких обстоятельствах, пока не кончится маскарад.
При слове «полковник» он словно вспыхнул внутренней фотографической вспышкой. Как будто хотел запечатлеть меня именно в этот момент, чтобы потом, на досуге, спокойно изучить на предмет осведомленности. Думаю, это ему вполне по силам. Меня в этом случае выдали бы глаза – в них отразился бы мой посыл. А имея возможность разглядеть этот посыл, можно легко определить, притворяюсь я или на самом деле что-то знаю.
