В темном доме, где только мерцали два светильника, новорожденный малыш лежал в безопасности среди родных теплых объятий. Затихший мир княжьего двора на смену дневного шума пришел тихий покой, окутанный легкой аурой надежды и любви.
– Отдаст он миром то, что однажды взял?
– А не отдаст миром, я его на поединок вызову. От этого не откажется. Побоится, что трусом посчитают, и выйдет.
Против этого предложения князю Столпомиру было нечего возразить. Даже если его несостоявшийся зять будет побежден в поединке, у полочан оставалась в запасе возможность выломать ворота. Но Столпомир всей душой желал Зимобору победы: он вовсе не хотел, чтобы в тесном городке, где заперта его дочь, началось сражение.
У Зимобора была и другая, не менее весомая, причина всеми силами избегать битвы.
Полотеское войско тем временем уже все вышло из леса и растянулось по заснеженному берегу Оршанки. Сидевшие за тыном не могли не видеть их численного превосходства и ожидали самого худшего.
Но от войска отделился всего один человек и неспешно пошел к воротам."
"Когда он приблизился шагов на двадцать, со стены слетела стрела и воткнулась в снег у его ног. Полочанин остановился и помахал еловой лапой, которая сейчас заменяла зеленую ветку – знак мира. Его голову защищал варяжский шлем с полумаской, закрывавшей верхнюю половину лица, а снизу к полумаске была прикреплена кольчужная сетка. Он был высок, крепок, на поясе имел хороший меч и боевой топор, в руке держал круглый красный щит с двумя белыми соколами по сторонам умбона.
– Чего тебе надо? – закричал с помоста за тыном Буяр. – Кто вы такие?
– Подумай, князь Буяр, сам догадаешься! – ответил полочанин.
