В темном доме, где только мерцали два светильника, новорожденный малыш лежал в безопасности среди родных теплых объятий. Затихший мир княжьего двора на смену дневного шума пришел тихий покой, окутанный легкой аурой надежды и любви.
Но отступить она не могла и не хотела.
– Вот мой человек! – Без раздумий она показала на Хедина, стоящего чуть позади нее, и варяг расправил плечи в знак своей готовности.
– Кривичи! – Зимобор обернулся к гриднице. – Если за вас будет биться варяг, кто же будет вами править? Хотите, чтобы чужак был вашим воеводой?
По толпе пробежал гул: вручить варягу оружие на священном поединке означало дать ему и в дальнейшем слишком много прав. Лицо Избраны дрогнуло: она поняла, что такая замена и неугодна смолянам, и опасна в будущем для нее самой.
Но ее не зря хвалили за твердость духа: она была готова на все, лишь бы настоять на своем, и первое же препятствие не могло ее остановить. Мать порывалась что-то тайком подсказать ей, но она не слушала.
– Тогда… – так же звонко, со стальной решимостью объявила Избрана, – тогда я сама буду биться с моим братом! Как велит обычай: пусть его зароют в землю по пояс и дадут мне оружие – я своей рукой отстою мое право!
Толпа опять заволновалась: смелость и сообразительность княжны вызывали восхищение.
– Эх, жаль, что двое вас! – задорно крикнул кто-то из смолян. – Ни одного князя – беда, а двое – две беды! Один бы кто из вас был – вот тут бы мы зажили!
– Кривичи! – воскликнул Зимобор, перекрикивая возбужденный шум. – У вас много врагов! И ни один из них не позволит зарыть себя в землю еще до битвы!
Толпа шумела не переставая: теперь посадить на престол девицу казалось немыслимо, и сами разговоры об этом выглядели досужей болтовней.
– Да, у нас много врагов! – воскликнула княгиня.
"– О чем ты, матушка? – изумился Зимобор. Что у него имеются враги, видел даже слепой, но едва ли княгиня говорит о себе!
– Скажи-ка, нет ли у тебя врагов на Той Стороне? – внушительно и вместе с тем вкрадчиво намекнула княгиня.
