Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
И вот впереди мелькнула тень, и ползком по траве к Будану подобрался партизан. Буторин тоже подполз ближе и тихо спросил:
– Ну что?
– Полицаи. Человек двенадцать на подводе. Везут что-то тяжелое. Там четыре лошади впряжено. Видать, что-то со ступицей колеса у них случилось. Таятся, костра не разжигают. На земле устраиваются спать, секреты вокруг расставили. Правильно, но неумело.
– На насыпи есть кто у них? – спросил Будан.
– Нет, только внизу по периметру трое.
– Снять часовых и перебить этих? – предложил Буторин.
– Шум поднимать нельзя. Нам удавалось ходить в немецкой форме, пока стычек не было. Засветимся в форме, и нас по этому признаку начнут отслеживать. Отряд рискует, разведку будет сложно вести. – Будан задумался, а потом спросил: – Коля, а сломанная береза далеко от лагеря?
– Вон береза, – указал рукой в темноту разведчик. – Между нами и полицаями слева. Ну, может, к ним чуть ближе.
– Есть идея, – зашептал Будан, наклонившись к Буторину и своему разведчику. – Примерно на уровне этой березы в насыпи проложена труба, чтобы паводковые воды оттуда сюда пропускать.
– Черт, а я и забыл про нее, – улыбнулся партизан. – Но там как раз часовой у них. Метрах в десяти от трубы. Если его снять да просочиться к трубе, то уйдем на ту сторону. Этого через два часа менять будут, я думаю. Мы уже далеко окажемся. Ищи потом, кто это сделал. Я как раз когда смотрел на них, они часовых меняли. У них в отряде кто-то в прошлом был военным, может, старший ихний. По уставу пытается организовать службу, но опыта маловато у него.
– Значит, так, Виктор, – Будан повернулся к Буторину. – Мы за вас отвечаем перед командиром и Москвой. Вы в бою не участвуете, если он начнется. Вы уходите, вас Васек доведет до отряда. Понял, Васек?
Замыкающий партизан кивнул и подполз к Буторину. План был прост. Николай и Будан ползут вперед. Будан занимает позицию, чтобы открыть огонь, если что-то пойдет не по плану и полицаи их заметят и откроют огонь. Николай снимает часового, подает знак и ждет, когда группа пройдет трубу.
Несколько минут прошли в тишине. Только ветерок колыхал верхушки трав да кустарник шевелил ветками. Ветерок ночью оказался очень кстати.
