Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Но теперь, когда очереди хлестали по кустам и веткам деревьев, сбивая листья и кору, все прояснилось. Вжимаясь в землю, Буторин повернул голову в другую сторону. Он увидел, как Васек пополз вперед, вытягивая из кармана ручную гранату."
"Бросок – а потом грохнул взрыв, взметнувший в воздух землю вперемешку с травой и старой хвоей. И сразу же Будан вскочил на ноги и, прикрываясь деревом, стал расстреливать поляков с фланга. Крики и ответная стрельба огласили лес. Будан снова упал и откатился в сторону. Положение у него было не очень хорошее.
Николай, вскрикнув и схватившись за бедро, рухнул на землю и прокатился по траве. Буторин упал с ним рядом, прикрывая собой и стреляя короткими очередями.
– Зацепило, – простонал партизан. – Вот сволочи! Нога…
Неожиданно бой закончился.
Рядом возник Будан, Васек толчками в спину подгонял поляка в военном френче и конфедератке.
– Ах ты, зараза, – Будан присел на корточки. – Угораздило тебя!
Достав из кармана штанов пакет с бинтом, Будан ловко разрезал штанину раненого, наложил тампон и стал бинтовать ногу. Рана была не очень опасной. Пуля пробила бедро, не задев кость. Еще немного, и она прошла бы вскользь, но все же она прошла навылет. И это было хорошо. Николай сидел на земле, шипя и ругаясь от боли, а Васек поставил на колени поляка и приставил к его затылку ствол автомата.
