Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
– Какого черта вы напали на нас? Мы вам враги?
– Русские всегда были враги полякам, – огрызнулся пленный, довольно неплохо говоривший по-русски. – Мы всегда были под пятой ваших царей и мечтали о свободе!
– Мечтали о Польше от моря и до моря? Под Гитлером домечтались. Вас же идем освобождать, половину Польши от фашистов спасли! Какого черта! Сколько поляков сражается вместе с Красной армией против общего врага!
– Ну хватит агитаций, – спокойно остановил разведчика Будан. – Все с этим типом ясно. Отвечай, зачем напали на нас?
– Мы думали, что вы те, кто нам нужен.
– Немцы? – удивился Буторин. – Вы искали в лесу немцев?
– Да, командование узнало, что в лесу прячутся немцы, у которых есть какие-то документы. Они не знают, что Красная армия досюда еще не дошла, и прячутся с важными документами в глубоком лесу.
Буторин вскочил и сделал за спиной поляка знак Будану, что пленного нужно взять с собой. Тот неопределенно пожал плечами. Раз надо – значит, надо. Поляк не сразу понял, что его не станут убивать.
Николай трясся на носилках, стискивая зубы и пытаясь уменьшить тряску, силясь как-то придерживаться руками за жерди. Будан шел рядом и тихо приговаривал:
– Терпи, Коля, немного осталось! Сейчас к нашим доберемся, и Маша облегчит твое состояние, обработает рану! Потерпи, друг!
Глава 9
Они перетаскали уже почти сотню кирпичей, высушенных на берегу, когда Коган, пожалев ребят, объявил перерыв, и они упали на поляне на траву, подставляя солнцу потные на груди рубахи и лица.
– Ну-ка, расскажите, что за немец такой у вас тут похоронен?"
"– Вроде шофер он, – нехотя стал рассказывать Митяй. – Мы тогда с дороги ехали с нашими женщинами.
