Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Все обычные пехотинцы и к СС никакого отношения, видимо, не имели. Случайные попутчики, собравшиеся вместе, чтобы попытаться пробиться к линии фронта. То, что оберштурмфюрер не имеет никаких других целей здесь, в советском тылу, Сосновский понял по коротким разговорам между немцами и приказам. Боэр не знает о пропаже архива или знает, что архив благополучно пересек линию фронта, и не ищет его здесь. Расспрашивать прямо сегодня было опасно, учитывая, что немец не доверял Сосновскому и не особенно верил в его легенду.
Другая информация, которую Сосновский получил, слушая разговоры немцев и в результате общения Боэра и Мотыля, была не менее интересна. Судя по всему, Боэр вел свою группу к Мотылю специально. Знал, что здесь примут и дадут возможность передохнуть, помогут с едой. Значит, Мотыль был в числе гестаповской агентуры в этих местах.
– Уходим завтра на закате, – сообщил Сосновскому Боэр.
– Да, готов, – кивнул Сосновский. – Небольшой группой идти легче и легче пробиться, чем одному или большим подразделением.
– Когда мы доберемся до своих, я вынужден буду передать вас для проверки в гестапо, – спокойно заявил немец.
– Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее я смогу вернуться в свой полк. На каком участке вы хотите перейти линию фронта? Я полагаю, что легче будет там, где у русских еще нет сплошной линии фронта, где они наступают и их подразделения отрываются от основных частей, часто откатываются назад или просто останавливаются.
– Вы так считаете? – Боэр с интересом посмотрел на майора. – Я полагал, что проще просочиться там, где русские сидят в окопах. Ночью проползти мимо их часовых.
– Вы никогда не были на передовой и не знаете, как воюют русские, – снисходительно заметил Сосновский."
"Он сейчас ничего не планировал, никакого перехода. Просто старался показаться в глазах этого гестаповца знающим офицером, опытным человеком, полезным группе.
Сомнения рассеялись, когда Боэр развернул на столе немецкую, довольно точную крупномасштабную карту.
