На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Зашуршала трава, оперативники расползлись в разные стороны. Пока они отсутствовали, оставшиеся сделали вылазку на восток, осмотрели скалы. Прохода здесь не было. На тех участках, где отсутствовали скалы, плотной массой рос кустарник, пробиться через который было в принципе невозможно. Пришлось отползти.
Первым вернулся Безуглов, скатился в ложбину, тяжело дыша.
– Слева чисто, товарищ майор… Там есть участок, где скалы расходятся и растительность жиденькая. За то, что внутри, не поручусь, но, думаю, там можно углубиться…
Подполз пыхтящий Цветков, съехал в канаву.
– Вы были правы, товарищ майор, там кто-то есть… – у парня голос проседал от волнения, даже шепот делался утробным. Остальные перестали шевелиться, невольно затаили дыхание.
– Подробнее, Николай, – выдавил Павел. Сердце тревожно забилось. Неужели гипотеза оказалась верной?
– Ползу это я… – начал лейтенант, – хорошо, там местность пересеченная, есть где спрятаться. Скалы рядом, все вперемешку – камни, флора… Вижу, вроде скалы расползаются – ну, я туда.
– Понятно, – пробормотал Кольцов. – Значит, вариантов нет, ползем на север – и в дыру, которую Вадим заприметил…
Цветков нарвался на пост, это ясно как божий день. На том участке проход в урочище – по крайней мере беспрепятственный.
"И все равно оперативники ползли осторожно, всматриваясь в мглистые очертания. Гребни скал почти сливались с темно-фиолетовым небом. Люди вторгались в каменное царство. Камень громоздился повсюду, но скалы расступались, образуя узкие коридоры. «Мужики, запоминаем ориентиры», – упрямо твердил Кольцов.
