На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Немцы долго переглядывались друг с другом, потом двое из них поднялись. Прогремел пистолетный выстрел. Дылда в камуфляже уронил автомат, сморщился и рухнул плашмя. Офицер выкрикнул команду – двое подались во фланг – поползли по траве, только дрожащие стебли мятлика обозначили их путь. Остальные опять открыли огонь.
Павел стал переползать за соседнее дерево.
– Товарищ генерал, уходите в лес, я прикрою…
– Уверен, майор? – Серов был настроен решительно.
– Уходите, мне моральная поддержка не требуется.
Кольцов посмотрел через плечо – генерал двинулся в заросли, неуклюже подволакивал ногу.
Павел приподнялся. Немцы все ползли, теперь они не решались вставать в полный рост. Махнул «Парабеллумом» офицер – от коптящего грузовика отделились еще трое, нырнули в траву. Теперь вся группа находилась между лесом и дорогой. Позади них лежали мертвые красноармейцы, чадила искореженная техника.
Павел пытался пересчитать немцев.
Размышлять не было времени. Майор выжидал, набравшись терпения. От земли холодило. Начало лета было жарким, но земля еще не прогрелась.
Вот и «первая ласточка» – один из немцев приподнялся, вытянул шею. Поколебался, подтянул под себя колено, начал подниматься.
Теперь в обойме точно было пусто. Немцы ожесточенно долбили по деревьям, густо летели сбитые ветки.
Павел выиграл секунд сорок. Не такая уж слабая фора… Он перекатился за кочку. Главное, не оставаться на месте. Сначала пополз на четвереньках, потом побежал, уворачиваясь от веток.
Стрельба прекратилась – даже думать не хотелось, что там происходит! Диверсанты перекликались на своем языке, звуки которого даже до войны вызывали раздражение! Они все поняли и теперь пошли вперед. Прогремела очередь – видимо, добили раненого красноармейца."
"Кольцов задыхался, таранил упругий кустарник. Чаща уплотнялась, почва вздымалась волнами. Он догнал генерала, когда тот прислонился к дереву, выплевывал с кашлем сгустки мокроты.
