На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Тот споткнулся, пришлось опять хватать его под мышки, вжимать в расщелину.
– Тихо, товарищ генерал… – Они прижались к откосу, застыли. Где-то слева перекликались люди – это далеко, переживем. Пусть решают, в какую сторону бежать.
Реальная опасность исходила сверху. Кто-то пустился наперерез, вырвался к оврагу. Один или несколько? Что он слышал?
Павел упрямо твердил себе: еще не конец, еще есть шанс! Заскрипела глина, глухо кашлянул мужчина. Возможно, немец что-то слышал, но не был уверен. Он прерывисто дышал – запыхался, бегун.
Павел покосился на генерала. Лицо Серова превратилось в маску. Он помалкивал, вручив свою судьбу полузнакомому майору. Павел стал медленно приподниматься. Только бы не осыпалось там что-нибудь!
Немец наступил на край, убедился, что козырек не поплывет, подался вперед. Его дыхание было совсем рядом. А нога еще ближе! Кольцов рывком подался вверх, схватился за сапог, дернул! Противник не устоял, шлепнулся мягким местом.
Немец пыхтел – крепкий, коротко стриженный – не мальчик, явно мастер своего дела. Но ошибку он уже совершил… Павел навалился, ударил локтем в грудину. Вспыхнул нерв, онемела конечность. Немец словно подавился. В глазах заметалась ярость. Павел схватил его за горло, стал душить. Тот извивался, наносил удары кулаками.
Пальцы теряли чувствительность. Руки отнимались, дело никак не ладилось. На помощь генерала рассчитывать не приходилось. Шея вырывалась из рук, немец оживал, выплюнул воздушный пузырь.
Камень под рукой оказался очень кстати. Павел схватил его и треснул немца по лбу. Тот икнул, но продолжал шипеть. Майор бил еще и еще. Хрустнула лобная кость, кровь залила диверсанту лицо.
Павел отвалился, схватился за горло. Дышать было нечем, словно самого только что душили. Но – некогда давать слабину, он шумно выдохнул.
– Как он, майор? – подполз Серов.
– Спит как убитый… – только смешинки во рту не хватало, – кверху лапками…"
"– А ты молодец, майор… В вашем ведомстве все такие?
– Да, товарищ генерал, мы одни из немногих.
