На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
За углом бани тоже таился человек – и за дровяником, и за сортиром, похожим на обглоданный скворечник…
Из-за крыльца выступила фигура в длинном брезентовом балахоне. Мужчина медленно приближался. Поднял пистолет, отброшенный майором, передернул затвор. Подошел вплотную, приставил ствол ко лбу Павла. На него смотрели колючие глаза «электрика» Лаврентьева. Напрягся палец на спусковом крючке. Дышать стало трудно.
– Любишь жизнь, товарищ майор? – процедил диверсант.
– Люблю, куда деваться…
Лаврентьев засмеялся утробным смехом, потом медленно опустил оружие.
– Ну, и что прикажешь с тобой делать? Ты же не думаешь, что мы поверили тебе?
– Все, что я сказал, – горькая правда, господин Лаврентьев. Все изменилось за какие-то часы. Я больше не собираюсь служить большевикам.
– Будешь служить великой Германии?
– Не знаю, посмотрим…
– А противно не будет, товарищ майор? – в голосе «электрика» звучали саркастические нотки. Судя по манере себя вести, он исполнял обязанности старшего группы.
Павел промолчал.
– Вот же странно, – хмыкнул первый, – похоже, ты и впрямь пришел один, майор. Почему?
– Вам недостаточно моих объяснений?
Приблизился второй, тоже стал с интересом разглядывать Павла.
– Кстати, что вы делали на тех столбах? – спросил Павел. – В самом деле энергопитание восстанавливали?
– Цеплялись к телефонному кабелю, – объяснил Лаврентьев, и оба заулыбались какими-то нечеловеческими улыбками.
– Понятно, – кивнул Павел.
Выступила фигура из-за дровяника, медленно приблизилась. Мужчина держал в руках автомат Судаева – более удобный и эффективный, нежели «ППШ». Из полумрака проступила постная физиономия сержанта Чинаря – водителя при госпитале.
– Слышь, старшой, а давай я ему промеж зенок засвечу? – предложил Чинарь. – Ну, очень хочется.
– Ты мне ногу тогда отдавил, – напомнил Павел, – этого достаточно.
Чинарь хищно оскалился. Из-за дровяника выбралась четвертая фигура, тоже направилась к ним.
– Рад вас приветствовать, товарищ Касьянов, – учтиво поздоровался Павел, – если не ошибаюсь, какое-то время вы проходили службу на военно-почтовой станции?
– Да, недолго, – кивнул Касьянов, – я вообще-то по другой части.
Павел догадывался, кто были оставшиеся двое.
