На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
– Вы чего сюда все притащились? Светает уже. А ты, майор, извиняй, не по пути нам с тобой, – он поднял табельный «ТТ» майора, скривился от сожаления.
Кольцов плевать хотел, поверят или нет. Все, что нужно – чтобы они задержались на открытом месте.
– Подожди, – встрепенулся он, – еще пару слов…
– Ну, что еще? – Лаврентьев недовольно опустил ствол и отступил. Да спят они там, что ли?! Наконец дважды прокаркала ворона!
Павел бросился на Касьянова – тот находился ближе других, повалил его на землю. Ряженый лейтенант не ожидал, забился, как в падучей, стал вырываться.
– Командир, все кончилось, можно вставать! – Взволнованно крикнул Караган. – Поднимай эту мразь… Смотри, как глазенками лупает – рад, поди, что живой остался…
Все уже были здесь, ходили по двору, переворачивали тела.
Расслабление накатывало волнами. Павел прошелся, всматриваясь в мертвые лица.
Эпилог
Подполковника Марычева – заместителя начальника отдела политической пропаганды корпуса – арестовали на следующий день.
Лейтенант Касьянов (бывший лейтенант Красной армии, выпускник школы Абвера 42-го года) долго не запирался. Имя «крота» он знал, поскольку дважды вступал с ним в прямой контакт. Занимаемая должность помогала избегать подозрений.
Подполковника арестовали прямо в кабинете, когда он строго и принципиально отчитывал батальонного замполита за грубые ошибки в политическом воспитании военнослужащих.
