На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
"
"Павел повторил вопрос – время, дата, примерная марка машины. Баранов недоуменно хлопал глазами, мучился вспомнить. Для них все слилось: дни, ночи, идущие через КПП машины, военнослужащие, мирные граждане.
Павел раздраженно махнул Баранову: отойди пока. Второй оказался сообразительнее и на память не жаловался. Паренек волновался, кусал губы, отчаянно хотел помочь. И вспомнил!
Примерно в пять утра, когда заря уже осваивала небо на востоке, с севера подошла полуторка. Время не совсем урочное, но всякое бывает. За рулем сидел сержант с усами, при нем – все необходимые документы.
Водитель уверял, что к шести утра должен вернуться в Нозырь – и у него совершенно нет времени.
– Ага, я это помню, – подал голос красноармеец Баранов. – Ты еще удивлялся: вроде так спешил, а обратно чего-то не едет. Может, другую дорогу выбрал? Так их здесь не так уж много, а по Северной улице проще всего…
– А что, с той машиной что-то не так, товарищ майор? – напрягся Ильин.
– Впервые его видели?
– Да, лицо незнакомое…
– В машине были пассажиры?
– Да, товарищ майор. Он взял попутчиков в Шабалке – отделение саперов. У них имелся приказ – к утру прибыть в распоряжение саперной роты. Старший лейтенант с ними был – он в кабине сидел рядом с водителем. Мы проверили документы – все чисто. Фамилия… то ли Панин, то ли Паньков, не помню… Офицер просил не затягивать проверку, время поджимало.
– То есть вы разглядели не всех, – констатировал Павел. – Посчитали несущественным осветить лица и проверить документы у всего подразделения…
– Это необязательно, товарищ майор, – вступился за бойца Безуглов. – Старший команды отвечает за вверенный ему состав.
