На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
У солдат в кузове плотно набитые вещевые мешки, лица наши, славянские. Средний возраст – тридцать – тридцать пять. Вооружены автоматами Судаева…
– Сможешь их узнать, если снова увидишь?
– Конечно…
– Гражданских в кузове не было?
– Вот этого не могу сказать, товарищ майор, виноват… – ответил Ильин. – Бегло осветил только несколько лиц. Там дальше, в тени, еще кто-то сидел…
– Осипов, береги этого парня, – обратился Кольцов к старшине, – пылинки с него сдувай, под пули не посылай… по крайней мере, до соответствующего приказа.
– Слушаюсь, товарищ майор! – старшина ничего не понял, но на всякий случай принял стойку «смирно».
Глава 5
Майор Кольцов был в бешенстве. Все подтвердилось! Враг уже двое суток в городе, растекся по укромным местам, к чему-то готовится!
Остаток пути они прошли пешком. Улица Северная пересекала Зыряновскую, Гурьевскую и – пропадала в районе пустыря с оврагом. Склады на Волховской – это северо-восточная окраина.
Полковник Шаманский прихлебывал чай в своем кабинете – при зашторенных окнах и тусклой настольной лампе. Визит не затянулся: краткий доклад, потом – комментарии, приказы, наставления.
Товарищи с мрачными минами поджидали Кольцова в коридоре. Все поняли по его серому лицу.
– Расселись тут, – проворчал Павел. – И лица у вас, товарищи офицеры, словно в бухгалтерию своей очереди дожидаетесь.
– Товарищ полковник вышел из себя, – со вздохом прокомментировал Караган. – Хоть с достоинством вышел-то?
– Нет, – огрызнулся Кольцов. – Всыпали по первое число, и я вот теперь гадаю: всыпать вам или сами умчитесь работать.
– Ночь близится, – робко заметил Караган.
– Ладно, пять часов на сон, – смилостивился Кольцов, – потом за работу – берете больше, кидаете дальше.
Павел метался на лежанке, засыпал, просыпался, мысли вертелись в голове, как шестеренки автомобильной передачи, становились выпуклыми, абсурдными.
Он встал, добрался до стола, включил лампу, закурил. Рядом лежала карта района, он развернул ее, стал изучать.
