На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Местные ленивцы даже палец о палец не ударили, представляете? Приняли заявление и сходили с ним куда следует. Даже на постах людей не опросили – была ли такая машина. Мол, время военное. У них людей не хватает, вот закончат свои важные дела, тогда за это возьмутся… Я сказал, что сержант Ломов лежит в местном морге – они так удивились. Сообщили в Нозырь. Ладно, ответили, пусть пока у вас полежит. Был бы жив сержант Ломов, ему бы было очень обидно… Кстати, этот сержант к шести утра должен был действительно вернуться в Нозырь.
– Что с машиной?
– Вот смотрите, товарищ майор, – Безуглов развернул карту, и все над ней склонились. – Принимаем без доказательств, что в город прибыла группа переодетых диверсантов. Им необязательно ходить дальше в красноармейской форме. Могут сменить ее на офицерскую или даже на гражданскую…
В город они проникли, дальше, где-то в его северной части, должны были избавиться от машины. Могли ехать дальше, но это рискованно.
Диверсанты могли скрутить номера, могли повесить другие… но это не то. И где тюки с обмундированием, которые они везли? Бойцы лейтенанта Евсеева продолжают искать, и если что-то найдут, сообщат. Возникает другой вопрос, товарищ майор… – Безуглов помялся, – ну найдем мы эту машину – и что с того? Диверсанты не ходят вокруг нее, давно уже разбежались по городу…
– Ищем, мужики, ищем, других зацепок нет.
"– Ничего похожего на это подразделение за последние двое суток в город не прибывало. У саперов пополнения не было. Но прибывших много – это и военнослужащие, и гражданские лица. Так заведено – когда освобождается очередной населенный пункт, в него устремляется народ с востока.
