На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Кое-где уцелели обугленные стены, чернели глазницы окон с закопченными решетками. По пожарищу потерянно бродили люди.
Прибыл СМЕРШ – выяснять причины случившегося. С территории выносили обгоревшие трупы, складывали в ряд. Их было шестеро. Четверо несли службу по охране объекта, двое – из бодрствующей смены, прибежавшие на склад по сигналу тревоги. Двое выжили, но сильно обгорели – их увезли в госпиталь, бойцы были без сознания, вряд ли могли что-то рассказать, и, по-видимому, уже не жильцы.
Оперативники принялись осматривать останки.
– Товарищ майор, обратите внимание, у него огнестрельное ранение, – сказал он. – Стреляли в спину. Это не несчастный случай. Кто-то проник на территорию, перебил охрану…
Павел опустился на корточки, осветил фонарем. Тело обгорело лишь частично, пулевое ранение было четко видно.
Осмотрели остальные тела. Еще у одного нашли признаки огнестрельного ранения.
– Я нашел участок, где они пролезли, – сообщил запыхавшийся Цветков. – Это там, юго-восточный угол. С внешней стороны глухой кустарник – если заберешься в него, никто тебя не обнаружит. Как вскарабкались, не знаю, возможно, один поддерживал, остальные лезли.
– Не знаю, Николай, – Павел скрипнул зубами. – Но если это так… Давайте без вопросов, товарищи офицеры. Чуток поспали? Вот и хватит на сегодня. Опросить жителей близлежащих бараков, возможно, они что-то видели.
Жильцов в бараках было немного, большинство, разумеется, ничего не видели. Проснулись все, когда разгорелся пожар, боялись из дома выходить."
"Люди мямлили, опускали глаза. Правда, нашлась одна женщина, которая накануне заметила посторонних. Дело было к вечеру, уже смеркалось.
