На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
– А, вы здесь, майор, – обнаружил он озабоченного Кольцова. – Не дают нам сегодня поспать, сволочи… Есть мнение по текущим событиям?
– Пока рано делать выводы, товарищ генерал-майор. За ночь три происшествия, наш отдел мечется, как заведенный. Не успеваем проработать одну тему, как возникает другая. А дополнительных людей нет, в моем распоряжении только три человека. На милицию лучше не рассчитывать, отдел ГБ подобными вещами не занимается.
Есть мнение, что в город проникла вражеская спецгруппа и не дает нам покоя.
– Придется вам поспешить, майор, – недовольно заметил генерал. – Мы не располагаем временем. Вы уверены, что диверсанты не успели заминировать арсенал?
– Уверен, товарищ генерал-майор, саперы уже обследовали территорию.
Опрос выживших бойцов выявил некоторые любопытные подробности. Красноармеец Пахомов все еще сильно волновался, а когда увидел перед глазами корочки СМЕРШ, окончательно испугался.
– Мы виноваты, товарищ майор… – бормотал красноармеец, – допустили проникновение диверсантов на территорию арсенала, к тому же ребята погибли…
– Успокойся, боец.
– Их трое, кажется, было… – погрузился в воспоминания красноармеец. – Все мужики, одеты в гражданское, это точно… На одном рабочий комбинезон, остальные в пиджаках и кепках… Лиц не видел, хоть казните. Да и как их тут увидишь, не до того было, чтобы всматриваться… Двое такие плотные, кряжистые, другой потоньше и повыше… Его-то я, кстати, и подстрелил…
– Стоп машина, – опомнился Кольцов.
– Точно говорю, товарищ майор, подстрелил, – Пахомов сделал решительное лицо, чтобы отстаивать свое. – Не смертельно – в руку или в плечо. Он заорал как недорезанный, бросил мешок, а остальные поднимать не стали. Подхватили своего и поволокли за угол. Он еще ногами перебирал… Потом наши подоспели, веселее стало.
