На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Они из-за угла отстреливались – вернее, как, один отстреливался, а того, раненого, через забор переваливали… Ну, мы тут такую пальбу открыли, что этот стрелок не выдержал, убежал – жить-то охота… Пока мы подошли, за углом уже никого не было… Ребята сразу наружу побежали, а мы с Дьяченко территорию арсеналов стали осматривать…
– Молодец, Пахомов, – похвалил Павел, чем окончательно вогнал парня в краску. – Намекну начальству, чтобы представило тебя к награде. Какой орден предпочитаешь? – пошутил он.
– А Красное Знамя можно? – боец сглотнул.
Оперативники засмеялись. Звучало бы неплохо: краснознаменный красноармеец Пахомов.
– И снова за работу, товарищи офицеры, – торопил Кольцов. – Обшарить все медсанчасти, больницы, лекарские пункты – не поступал ли человек с ранением плеча или руки. Дотошно опрашивать местных жителей – могли вызвать доктора на дом. Продолжать прочесывать прилегающие территории. Проработать вопрос с мотоциклом – откуда он взялся?
Неутешительные известия стали поступать уже через три часа.
А еще через час эта ниточка оборвалась. За пустырем на свалке, метрах в пятистах от арсенала, нашли мертвое тело, принадлежащее мужчине лет тридцати пяти. Одет в гражданское платье: пиджак, водолазка, штопаные брюки из грубой ткани. Лицо искаженное (поди пойми, какой он был при жизни), глаза вылезли из орбит. Ничего удивительного, его задушили – быстро, тихо и бескровно.
Труп лежал в груде строительных обломков. Его завалили тряпьем, но наружу выразительно торчала рука – словно покойник собирался задать вопрос.
– Даже жалко эту тварь, – ухмыльнулся Караган.
Группа погрузилась в «газик» и отправилась в глубь городских переулков. Находку на свалке остались охранять красноармейцы (как будто кто-то мог на нее позариться).
– Не знаем такого, – выразил общественное мнение Караган."
"– Цветков, ты у нас самый молодой, – сказал Павел, – прыгай в «газик» и дуй на северный КПП.
