А на завтра велю, чтобы зятек то мой отвез тебя куда тебе надобно.
– Благодарствую милая бабушка, во век за Вас молиться буду, – пролепетала с воодушевлением девушка.
Старуха поковыляла к сундуку, и вытащила теплый платок. Надев его на плечи, старуха зажгла свечу и, взяв ее в руку, прошла на середину избы. Наклонившись, она легкостью, которая удивила Катюшу, дернула за деревянную ручку в полу. Подняв сколоченную из досок дверь, что была в земляном полу, она открыла ее, и начала спускаться в погреб, что был вырыт в избушке.
– Давай лезь за мной чего встала, – приказала Маруна девушке.
– Лезь говорю девка. Погреб то этот имеет ход тайный, который ведет до дому дочери моей.
– Ничего себе. А отчего так? – не удержалась от вопроса Катюша. Все в этой избушке, начиная с собаки-волка и кончая подземным ходом, казалось ей некой сказкой.
– Дак от лихих людей сделан. Чтобы можно было спастись из деревни, когда разбойники нападают. Да выйти беспрепятственно на окраину села, а затем в лес.
– Как чудно бабушка, – пролепетала девушка, подходя к входу и спускаясь вниз по каменным ступеням.
– Так и пойдем. А то неровен час, твой охальник увидит нас в деревне. Ты ведь с ним пришла.
– Да бабушка Вы правы, – кивнула Катюша, спускаясь проворно ниже по ступеням.
– Да дверь то прикрой, – прикрикнула на нее старуха, которая уже устремилась куда-то в бок. Катюша кивнула и, вернувшись на две ступеньки вверх, ухватила деревянную дверь погреба и поспешила закрыть ее, чтобы скорее следовать за старухой. Она уже почти закрыла тяжелую дверь, как ощутила, что что-то тянет ее назад. Катюша попыталась вырваться и дернулась. В следующий миг раздался звук рвущейся ткани, и девушка оказалась свободна. Катюша, обернувшись и поправив суму на плече, поняла, что нечаянно зацепилась сумой за край необтесанных досок. Не обращая внимания на это досадное недоразумение, девушка, переместила суму в руку, захлопнула крышку погреба, и проворно устремившись вслед за старухой.
Следуя тайным ходом, Маруна приблизилась к концу туннеля и начала подниматься по ступеням. Почти два дня старуха отсиживалась у своей дочери. Крехтя Маруна вылезла из погреба и прикрыла за собой тяжелую деревянную дверь в полу. Едва она выпрямилась и обернулась, как невольно обмерла. В пяти шагах от нее во мраке ее избушки, сидя на лавке, возвышалась широкоплечая фигура мужчины. Выпрямившись и расставив в стороны ноги, согнутые в коленях, мужчина замер, словно изваяние и не шевелился, устремив лицо прямо на нее.
