Ибо мать твоя перед смертью заговорила их на оберег…
– Да чтобы они оберегали тебя, – старуха посмотрела внимательно на Катю. – Вижу всего пару фраз перед смертью успела сказать мать то твоя, но своей кровью скрепила свою волю она… Оттого и камни эти древние наполнились силою… и я должна выполнить твою просьбу…
–Так Вы поможете мне бабушка? – с воодушевлением заметила девушка.
– Погоди стрекоза, – тихо заметила Маруна, обернув взор на камни, и вновь провела по ним рукой. – Еще кое-что вижу.
Уже через миг старуха вновь убрала руку с камней и, прищурившись, внимательно посмотрев на Катюшу, проскрежетала:
– А ты уверена, что хочешь уйти от него?
– Ну, от отшельника то твоего, который спас тебя, да насильно при себе держит?
– Да конечно! Мне в Петербург к тетушке надобно.
– Вижу что люба ты ему… – заметила старуха тихо.
– И что же? Мне нет дела до этого, – пролепетала Катя нервно. – Я не хочу больше в лесу жить!
– Вижу, что не зря появился он тогда по осени в том лесу, да спас тебя…– тихо вымолвила старуха. – Обережное заклятие матери твоей помогло тогда, и он увидел тебя… судьба он твоя…
– Судьба? – опешила Катя. – Да не может того быть!
– Не кричи, девка, – поморщилась Маруна. – Говорю, что вижу. Твоя мать, которая еще была тогда духом на земле, привела его к тебе на помощь и благословила Вас…
– Не могла моя матушка пожелать мне подобной судьбы! – выпалила нервно Катюша. – Чтобы за мужика замуж идти!
– Ох, много ты не знаешь, девка…
– И зачем мне знать? Не хочу.
– А зря… – тихо вымолвила ведьма. – Это чужая тайна не могу я открыть ее. Он сам должен.
– Да не хочу я знать ничего о нем, поймите бабушка. Надоел, да замучил он меня хуже некуда. Стращает только, да указывает, что делать. А я другой жизни хочу, поймите!
– Скажу последнее. Если уйдешь от него, то беды нахлебаешься да настрадаешься…
– Вы бабушка меня не отговаривайте. А лучше скажите, поможете ли Вы мне или нет?
Старуха долго смотрела на девушку и лишь через какое-то время тяжко выдохнула:
– Помогу, коли хочешь того.
– Да прошу Вас бабушка, – с радостью выпалила Катюша.
– А четки то матери убери, не возьму я их. Они оберег твой.
Катюша кивнула, и проворно стянув с плеча суму, убрала четки туда. Старуха отметила это и, кряхтя, направилась к печи. Подняв ковш, она зачерпнула воды и потушила огонь в печи. А затем, обернувшись к девушке, сказала:
– Ну что ж пойдем, отведу тебя тайком в дом к дочке моей. Схоронишься пока там.