В следующий миг губы Илья Дмитриевича притиснулись к губкам девушки, и он начал осторожно с некоторым трепетом целовать ее. Катюша замерла, ожидая, что вот–вот сейчас она ощутит тот неистовый трепет, который возникал у нее при поцелуях с Иваном. Поцелуй Левашова стал более настойчивым и порывистым и его губы уже начали дерзко целовать ее губки. Катюша ответила на его поцелуй, ожидая, что уж теперь точно ее увлечет неистовое чувство упоения от близости Левашова. Он продолжал целовать ее. Но ничего не происходило. Вдруг Катюша пораженно осознала, что поцелуй Ильи ей совсем не нравится и не вызывает в ее душе даже малейшего трепета. Его губы были сухими, чересчур твердыми и тонкими. И девушка невольно вспомнила, что губы Ивана были немного полными, упругими и теплыми; умелыми и дерзкими. И когда Иван целовал ее, то его не хотелось останавливать, и уже через минуту она начинала ощущать, что ей не хватает воздуха от его натиска, оттого что Иван целовал ее до невозможности неистово страстно и властно, а ее сердечко в эти мгновения дико стучало у нее в ушах. Теперь же в нежных объятиях Левашова, ее сердце билось спокойно и размеренно. Катюша напряглась, желая только одного, чтобы Илья Дмитриевич прекратил свое действо, которое совсем не нравилось ей и совершенно не возбуждало ее к дальнейшим ласкам. Она начала отстраняться от молодого человека. И он, чувствуя ее сопротивление, тут же прервал поцелуй и выпустил ее из своих объятий. Катюша подняла на него прелестный взор, и увидела, что Илья смотрит на нее горящим поглощающим взором. Думая, что девушка слишком наивна и чиста, раз прервала поцелуй, Левашов порывисто заявил:
– О, благодарю Вас, сударыня. Вы так притягательны, что у меня просто нет слов. Простите меня, если я был слишком горяч.
Катя нахмурилась, опешив от его слов “слишком горяч”. Да неужели? Она прекрасно помнила, каким бывал Иван. Словно ураган, который сметал все ее сопротивление, не давая ей даже свободно вздохнуть. С лесным отшельником все происходило до того страстно порывисто и упоительно, что Катюша, дрожащая, околдованная неистовыми порывами и ласками Ивана, не успевала опомниться, как оказывалась с ним в постели. Сейчас же ласки Левашова не вызвали в ее существе даже малейшего отклика.
– Я и не думала, обижаться на Вас Илья Дмитриевич, – тихо вымолвила Катюша, опуская взор, чтобы молодой человек не заметил ее не удовольствия.
– Наверное, нам надо вернуться в залу, – заметил он. – Чтобы не вызывать досужих сплетен.
Катюша нахмурилась сильнее, ощущая, что Илья Дмитриевич до того правильный и приторно вежливый, что в душе девушки возникло некое раздражение.