Лишь желание мести толкнуло меня на это.
– Ванюша, что ж ты говоришь?! Твой покойный отец, мой братец, царство ему небесное, был добрым и незлобивым, зачем же ты мстить хочешь? – начал увещевать Михаил Илларионович.
– Я не нуждаюсь в Ваших советах, дядя, – ответил не вежливо молодой Воронцов.
– Ну-ну не кипятись, – быстро заискивающе произнес Михаил Илларионович. – Я вот хотел попросить у тебя. Может, ты словечко перед государыней за меня замолвишь? А то я совсем поиздержался. А у тебя теперь такое влияние на Елизавету Петровну.
Старший Воронцов начал рассказывать Ивану о своем бедственном положении, намекая на то, что именно он помогал Ивану, когда тот нуждался в защите.
– Сделаю, что смогу дядя, – сказал коротко Иван.
Прохладным вечером первого октября дом Нелидовых был освещен множеством огней. Сегодня давали прием по случаю помолвки племянницы Петра Ивановича Нелидова и господина Левашова. К семи вечера множество приглашенных гостей толпились в парадной дома, ожидая своей очереди для объявления. Нелидов с Дарьей Гавриловной радушно встречали всех прибывших у дверей своего дома. Далее гости направлялись по ярко освещенному дому в сверкающую гостиную, в которой Катюша под руку с Ильей Дмитриевичем кланялись гостям, принимали подарки и отвечали на поздравления.
Катюша, наряженная в нежно розовое платье с глубоким декольте, выглядела невозможно юной и прехорошенькой. Левашов же одетый в черный камзол и темно серые кюлоты казался неким мрачным, зловещим персонажем из сказки. Его коренастая фигура все время горбилась и как будто склонялась к девушке, желая уберечь ее от множества глаз.
Это шумное помпезное торжество приводило все чувства Катюши в нервное печальное состояние. Несчастная, страдающая от трагичных воспоминаний, она просто изнывала в этой душной зале. Ее измученное сердце, не находило себе места. Илья Дмитриевич неотрывно находился по правую руку от нее, и словно весь светился. Счастливое довольное выражение не сходило с его лица, и девушка то и дело бросая на него быстрые взгляды, тяжко вздыхала. Она видела, что Левашов рад всему тому, что происходит, но она не могла разделить его радужного настроения. Осознание того, что только от безисходности она решилась на эту помолвку, совсем не любя Левашова не давало ей расслабиться ни на минуту.
С полными глазами слез, Катя смотрела на бесконечную вереницу нарядных гостей, которые подходили к ним. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
