— Я смогу, — отозвался Хакон, — только напоить ее надо чем-то, чтобы не болело так.
— Илва, что с тобой? — послышался испуганный голос Энги, лица коснулись теплые липкие пальцы. — Эй, посмотри на меня!
— Да не трогай ты ее, иди руки вымой! — шикнула на него Келда.
— Илва, открой глаза! — не унимался Энги. — Она же не умирает?!
— А я почем знаю?
— Не умираю, — я нехотя приоткрыла глаза, — хотя лучше бы умерла.
Два облегченных вздоха слились в один, словно последних слов никто не слышал, и Энги полез руками в миску.
— Да не здесь же, дурень! Я этой водой ее умываю. Уйди, не мешай.
Скрипнула лежанка, и сердитое сопение Энги раздалось уже от рукомойника.
— Так что с зельями этими? — снова подал голос Хакон и сунул мне под нос несколько пучков сушеных трав. — Илва, какую брать?
Я сглотнула и заставила себя шевельнуться. Руки противно тряслись, когда я дотронулась до нужной связки.
— Вот эту.
— Только ее? — засомневался он. — Для Тура мы вроде две варили.
Можно было бы объяснить, что усыплять меня незачем, достаточно лишь притупить боль отваром арники, но сил почему-то не осталось, и я снова закрыла глаза.
— Не утомляй ее, делай что она говорит, — осадила его Келда. — Ты точно сможешь?
— А чего там не смочь. Я видел, как она Тура штопала. Ничего мудреного.
Несмотря на досаждающую боль, я почувствовала, как уголки моих губ тронула улыбка.
Мне было очень плохо. Но друзья не оставили меня в одиночестве. От этого знания острая льдинка в груди понемногу таяла.
Келда закончила меня умывать и осторожно расплела косу. Приговаривая ласковые слова, отмыла с волос кровь, выпутала застрявшую в них солому и долго мучилась с налипшей кое-где смолой. Затем меня опоили горячим отваром, и Хакон подступил ко мне с иглой и нитью. Келда, прикусив губу, уступила ему место.
— Иглу над огнем подержать надо, — она сунула ему зажженную лучину.
— Да знаю я, — буркнул он.
Энги вдруг заволновался.
— Ты, это… может, не надо? Ручищи у тебя — только подковы гнуть, как иглу-то удержишь? А если ткнешь ее не туда?
— Да куда там не туда? Все я умею: я вон Ланвэ корову зашивал, когда ее волки подрали.
— Илва тебе не корова, — нахмурился Энги.
— Сам хочешь? — воинственно огрызнулся Хакон, тыча иглу тому под нос.
Энги сердито засопел.
— Келда, может, все-таки ты?
— Посмотри, — она вытянула перед собой ладони, которые мелко тряслись. — Этак я и правда не туда попаду.
Я набрала было в грудь воздуху, чтобы успокоить их всех, но тут в горнице скрипнула дверь, и три пары глаз повернулись на звук.
— Я вот… одежду Илвы принесла, — услышала я голос Грислинды. — Как она?"
"— Жива, — буркнул Энги.
— Сильно ей досталось? — участливо поинтересовалась пекарева жена у моих друзей, будто меня и не было в доме.