В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Бросив вилы, я подбежала к мирно спящему Туру.
— Эй! Энги! — затормошила я его за плечо. — Вставай! Уводи коня — его волки задирают!
Лишь раскатистый богатырский храп был мне ответом.
— Эй! — крикнула я громче и затрясла сильнее. — Энги! Проснись! Без коня останешься!
Словно с мертвым говорила.
В сердцах я саданула его безвольной головой о подушку — и через миг улетела прочь через всю комнату от мощного удара огромной руки. Всхлипнув, потерла ушибленный бок. Ну хоть проснулся, и то хорошо…
Да где там! Пробормотав что-то невнятное, Энги отвернулся к стене и снова захрапел.
Несчастный Ворон за стенами дома уже не издавал ни звука, и мне оставалось лишь шептать молитвы духам леса о том, чтобы волки не разорили сарай и не добрались до моих бедных курочек."
"Ушли они лишь перед самым рассветом. Я все так и сидела на лежанке, подобрав под себя ноги и тихо оплакивая ни в чем не повинного коня. Говорила я Энги: отомстят ему волки за убитого собрата… Вот и поплатился своим другом.
Тур проснулся лишь тогда, когда в глаз ему кольнул яркий луч света.
— Илва? Что стряслось?
— Коня твоего волки задрали, — всхлипнула я. — А ты все проспал.
— Что?! — похоже, он еще не совсем понимал, что услышал. — Почему ты меня не разбудила?!
Он вскочил с лежанки, как ошпаренный, и впопыхах принялся натягивать на себя сапоги.
— Я пыталась! Да тебя разве добудишься, после гулянки-то!
— Дерьмо Создателя! — заорал он, едва обувшись, и стрелой выбежал из дома.
Я накинула телогрейку и осмелилась выйти вслед за ним — посмотреть, удалось ли выжить моим несушкам.
— А-а-а! — раненым зверем орал Тур, бегая по двору вокруг остатков кровавого волчьего пира, что совсем недавно были его верным конем. — Убью тварей! Всех убью!!!
— Да уж, наубивался… — прошептали мои губы; счастье, что Тур не слышал.
Он совсем обезумел — схватил попавшийся под руку топор и принялся крушить им все, что видел: наш ветхий забор, стойло, стены сарая, старенькую тележку, в которой я возила снедь с ярмарки…
— Перестань! — кинулась к нему.
— Уйди, девка! — отмахнулся от меня локтем, да так, что я опять отлетела к крыльцу. — Убью!
— Стой! — крикнула я еще громче, поднимаясь. — Не надо! Если разгромишь тут все — Ворона уже не вернешь!
— Ненавижу! — орал Тур, не слыша меня и кромсая в капусту дверь сарая.
