В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Наши-то мужики по деревне на лошадях не разъезжают, значит, нездешнего всадника к нам занесло.
Ирах так и замер с открытым ртом, уставившись на вошедшего. Да и мне стало любопытно поглазеть на чужака. Длинные лохмы словно припали дорожной пылью: невозможно было определить, какого они цвета. Злые темные глаза поблескивали из-под нахмуренных бровей, под высокими скулами темнели запавшие небритые щеки, губы дергались в кривой усмешке. Росту он был немалого, хоть и сгибался под весом ноши; ширины плечам добавляла помятая броня, из-под которой виднелась прохудившаяся кольчуга — диковинное зрелище для мирных крестьян вроде нас; а болтавшийся в ножнах меч, кои считались в нашей деревне бесполезной блажью, заставлял взирать на него с опасением.
За спиной чужака угадывался тяжелый груз, который тот волочил на коротком копье, перекинутом через широкое плечо. Странный гость остановился посреди харчевни, разогнулся, разом став еще массивней и выше, и сбросил на пол привязанную к древку тушу огромного волка.
— Так-так… — тишину в трактире, пронизываемую лишь далеким воем, первым нарушил Ирах. — Ты что тут забыл?
— Домой пришел, — рявкнул чужак и враждебно зыркнул на трактирщика из-под нависших надо лбом спутанных волос. — Имею право.
— Право?! — кузнец Хакон, поигрывая могучими плечами, угрожающе привстал со своей лавки. — Какое такое право, ублюдок? Нет у тебя никаких прав, ты их все продал за шкуру свою поганую!
— Заткни свою вонючую пасть, сопляк, или это сделаю я, — зарычал незнакомец и шагнул в сторону Хакона.
Я ничего не понимала. Человека, принесшего мертвого волка, я видела впервые в жизни, но завсегдатаям харчевни он был явно знаком. Стало быть, чужак вовсе и не чужак, а один из тех, кто покинул деревню больше пяти лет назад?
Тем временем Хакон вышел из-за стола и положил огромную жилистую ладонь на рукоять длинного ножа, который выковал сам и всюду таскал с собою, словно был не кузнецом, а взаправдашним воином.
— Проваливай туда, откуда явился, трусливая шавка!
— Сейчас поглядим, кто из нас трусливая шавка! — еще ближе шагнул к нему здоровяк, массивностью не уступающий кузнецу, а ростом даже слегка превосходящий его.
Словно две горы наступали одна на другую.
Хакон скривил рот и презрительно сплюнул под ноги чужаку; плевок попал в аккурат на дырявый, грязный сапог. Лохматый глухо зарычал и молниеносно выбросил ручищу вперед, схватив обидчика за горло.
