Автор
Вечерело над Крымским мостом, когда молодой летчик Федор обнаружил, что мир вокруг его маленькой группы людей рушится под ногами. Неконтролируемая весть изменила все: от географии до менталки. Федор столкнулся с неожиданной ведьмой и стал свидетелем невероятных чудес, которые перевернули его жизнь....
Жопа, конечно, взмокла, и пульсик с давленьицем улетели в стратосферу, но радости было… Одно дело, когда все это на пустом учебном самолете, с инструктором рядом, другое — когда вот так. Когда у тебя сто с лишним человек пассажиров за спиной.
— Умничка Кеша, — сказал Иваныч, едва самолет замер на отметке. — Пять баллов! Пора. Налет есть, класс есть. Подам рапорт, чтобы тебя ставили первым с наставником. Полетаю с тобой, пока не сдашь квалификацию.
Уже в терминале я спохватился, что не маякнул Марго. Она, конечно, отслеживала табло, но это было ритуалом: отправить короткое «прилетел».
Черт, все-таки рожает! Бегом!!!
Планы были отоспаться и вечером приехать к ней. Встретить Новый год, поспать немного на свободной кровати и утром снова в аэропорт: в двенадцать рейс в Казань. Ну да, хочешь рассмешить бога… и дальше по тексту.
Бегом! Может, еще и успею.
И, разумеется, тут же застрял на КАДе в пробке. Тридцать первое же, полная трында на дорогах.
— Рит, ты как? Я уже еду.
— Не торопись сильно, успеешь. Говорят, еще не скоро.
Но я все равно торопился, конечно. Просто так меня не пустили, заставили форму снять, дали санитарный костюм, бахилы, шапочку.
— Вперед, командир, — хихикнула кокетливая медсестра. — Это не страшно. Не страшнее, чем самолет водить.
Марго бродила взад-вперед по палате и тихо скулила. Увидела меня и заскулила громче.
— Кеш, я больше не могу. Я ее просила не торопиться, вот она теперь и не торопится. Говорят, что, наверно, завтра.
Я растирал ей поясницу, пытался чем-то отвлечь, рассказывал всякие глупости. В животе урчало: с раннего утра во рту ни крошки. Но ей есть было нельзя, а я не ушел бы ни за что на свете, ни на минуту. Ерунда, потерплю.
Время тянулось, тянулось. Прибегал дежурный врач, суровый мужик лет сорока, деловито заглядывал Марго в одно место и убегал, махнув рукой: еще рано.
— Офигеть Новый год! — стонала она. — Боже, зачем мне это понадобилось? Зачем мне вообще все это присралось?
Я делал вид, что ничего не слышу.
— Затем, что Маша, — отвечал терпеливо, положив руки ей на живот. — Потому что она нам нужна. А мы — ей.
Обнимал, целовал, гладил, разговаривал, разговаривал, разговаривал… Уже язык заплетаться начал, даром что попугай.
— Бедный ребенок, — ныла Марго, — у нее не будет дня рождения. Ужасно родиться на Новый год.
— Смотри на это под другим углом, — я глянул на часы.
