Автор
Вечерело над Крымским мостом, когда молодой летчик Федор обнаружил, что мир вокруг его маленькой группы людей рушится под ногами. Неконтролируемая весть изменила все: от географии до менталки. Федор столкнулся с неожиданной ведьмой и стал свидетелем невероятных чудес, которые перевернули его жизнь....
«Как, опять⁈» — всплеснула руками директриса, когда я позвонила и сказала, что ложусь в больницу, откуда надеюсь сразу в декрет.
«Ну извините, Елена Петровна, — без всякого сожаления ответила я. — Так вышло».
Никто ничего не гарантировал, разумеется. Но, как сказал Чумак, на этот раз шанс был.
Программу-минимум назначили ту же: дотянуть хотя бы до шести месяцев. Подошел к концу третий — я прислушивалась к себе каждую секунду, все то время, пока не спала, а может, даже и во сне. Как только первый рубеж был пройден, стало немного спокойнее, хоть я и не обольщалась.
Кешка успокаивал. Нет, он не убеждал, что все будет хорошо. Просто говорил, что будет рядом, что бы ни случилось. Вот это как раз и успокаивало.
Заявление мы подали через Госуслуги, после чего он пошел в загс и оформил выездную регистрацию. Для этого даже взятку давать не понадобилось, оказалось, достаточно справки из больницы. В назначенное время приехала тетка и расписала нас в комнате для выписки новорожденных. В последний момент я пришла в ужас, что выходить замуж придется в ночнушке и в халате, но Кешка и об этом позаботился: привез платье, туфли и цветы.
«Ну мы же должны будем показать Маше красивое фото с регистрации», — сказал он.
«Которой Маше?» — уточнила я.
«Обеим».
Почему-то мы оба были уверены, что будет девочка. Маша. Когда узи это подтвердило, Кешка едва не прыгал от радости. Ломанулся покупать девчачьи платья и кукол, но я остановила. Не то чтобы боялась сглазить, но слишком больно потом было бы все это раздавать… если бы снова не получилось.
Еще никогда время не тянулось так медленно. Я убеждала себя, что должна наслаждаться каждым отпущенным мне днем нормальной жизни. Но этому надо было учиться — брать от нее все сегодня, не откладывая на потом. Да, для любого человека завтра могло не наступить, и я каждый раз волновалась, когда Кешка уходил в рейс. Однако для меня все было определено намного прозрачнее, чем для большинства людей.
Рано или поздно, но инвалидность догонит — если, конечно, не умру до этого момента. Мне нужно было привыкнуть к этой мысли, сжиться с ней, подготовиться и морально, и физически. А до тех пор проживать каждое мгновение своей жизни так, словно оно последнее.
Я пыталась прочувствовать каждую минуту беременности, несмотря на токсикоз и все свои страхи. Прислушивалась к ощущениям, к тому, как возится в животе малыш. Разговаривала с ним — то есть с ней.
