Ее защищает брак. – Хотя, возможно, не в Советском Союзе, где ее брак стал смертным приговором. Но теперь-то они были не в Советском Союзе. – Она вне их шуток. И говорить тут не о чем. Билл, у нас возникнет серьезная проблема, если мне придется снова это объяснять… – Александр обжег Бэлкмана взглядом. – Кому угодно.
– Успокойся, успокойся, – быстро произнес Бэлкман. – Конечно, ты прав. Он позволил себе лишнее. И я рад, что он ушел. Он все равно был ужасен. Но пока что – что нам делать без кровельщика, даже ужасного?
Александр нанял несколько новых парней и провел весну, таская тяжелые застекленные блоки и цемент и грунтуя под жарким солнцем основание крыши, а потом укладывая на него черепицу, как показал ему Бэлкман. Он был усерден, трудолюбив, быстр.
– Хорошая работа, приятель! – кричал ему снизу Бэлкман, так чтобы слышал Стив, и повысил Александру жалованье.
Оттого, что он день за днем перетаскивал сотни фунтов черепицы и мешки с цементом, руки и грудь Александра стали похожи на высеченные из камня римскими скульпторами. Он раздался. Рубашки и куртки стали ему малы; пришлось все покупать заново.
Летом Татьяна устроила свою первую рекламную вечеринку «Тапервер». Она сделала это для своей подруги Кэролайн Камински, которая постоянно подрабатывала чем-то вне госпиталя. Татьяна пригласила нескольких сиделок, Франческу (которая отказалась, поскольку недавно родила) и – неохотно, лишь по просьбе Александра, – Аманду и Синди, девушку Джеффа. Несмотря на то что они встречались на ужинах, барбекю и дамских обедах, отношения Татьяны с Амандой не слишком продвигались вперед, как и восхваляемая будущая свадьба, которая так и не состоялась весной.
В воскресенье днем собрались двенадцать женщин. Энтони отправили к Сержио. Александр пообещал оставаться в своем рабочем сарае и не соваться в дом, пока женщины не уйдут.
Вечеринка имела успех. Татьяна приготовила русские пирожки и маленькие сэндвичи на домашнем хлебе. Они пили черный чай как русские. Дамы, никогда не упускавшие возможности покрасоваться, принарядились, и все были очень хорошенькими, в особенности Кэролайн с выщипанными бровями, высокой прической, надушенная, в пышной юбке, затянутая в грацию, в блузке с высоким воротником. В их кругу было делом обычным намазывать на глаза по полпинты туши. Только на Татьяне почти не было косметики; ее веснушки не скрывал тонкий слой пудры. Она надела платье, которое нравилось Александру, без нижней юбки, – из мягкого цветастого шелка, с бантами на коротких рукавах, и не стала надевать чулки (что тоже ему нравилось), а волосы заплела в косу и уложила в узел, чтобы не выделяться среди других женщин.
Они уже почти собирались разойтись и обсуждали, какой из пластиковых контейнеров заказать.