Возвращаясь к грузовику, Энтони взял Александра за руку.
Татьяна все еще не вернулась.
Уложив Энтони в постель, Александр стал думать, не пойти ли ему в «Золотой кораль», но он не мог оставить сына одного в доме.
Это было просто глупо!
Его Татьяна – с толпой возбужденных, чересчур веселых девиц, и все они пьяны, танцуют… И солдаты подходят к его жене…
Он просто не в силах был это представлять.
…Пьяные мужчины приглашают ее, их руки на ее теле, в переполненном дымом клубе… и что она может сделать, чтобы остановить их, даже если захочет?
Он просто не мог об этом думать!
Александр сел в грузовик и завел мотор, потом заглушил его, понимая, что не может уехать. Вернулся в дом, шагал туда-сюда, курил, пил, курил, смотрел на часы. Уже было одиннадцать. Он ушел в рабочий сарай и сделал новый косяк для сломанной двери ванной комнаты.
Когда выключил циркулярную пилу, то услышал шум мотора на подъездной дороге. Отряхнув с себя опилки как смог, он медленно вернулся в дом.
Дверь в тускло освещенную спальню была открыта. Татьяна сидела перед туалетным столом, снимала серьги. Александр остановился в дверях, потом вошел. Он был так напряжен, что подумал: сначала надо взять себя в руки, а уж потом разбираться с женой, но, когда он ее увидел, воинственность его покинула. Он хотел только ощутить покой, утешение, облегчение. Александр подошел к Татьяне, не закрыв дверь, и остановился за ее спиной. И молча стоял, наблюдая, как ее светлые волосы падают вдоль спины, и смотрел в зеркало на ее лицо, чуть наклонив голову. Ее руки теперь снимали жемчуг; расстегнуть нитку сразу ей не удалось. Он вздохнул и отодвинул в сторону ее волосы:
– Дай-ка я…
Он не спеша расстегнул замочек и положил ожерелье на туалетный стол.
– Как Энт? – спросила она.
– В порядке.
– Ты его покормил?
– Конечно. И еще водил в кино.
– Ему должно было понравиться. Провести время с тобой.
От Татьяны совсем не пахло алкоголем, или табаком, или другими людьми. Нисколько. От нее пахло все теми же мускусными духами, которыми она надушилась раньше. Александр стоял очень близко, прямо за ее спиной; он прижимался животом к ее голове, пахнувшей клубникой, ее волосы были в его руках…
– Поможешь мне раздеться? – тихо спросила она. – Мне не дотянуться до застежек.
Александр расстегнул ее платье, задержавшись ладонями на ее обнаженных руках. Наклонившись, поцеловал в плечо. Она отодвинулась:
– Не надо, хорошо?
– Таня…
– Просто не надо, ладно?"
"Он развернул ее лицом к себе. Она не подняла головы. Расстегнутое платье сползало вниз. Она позволила ему упасть на пол и осталась в цельном корсете с лиловым кружевом и черных чулках. Александру хотелось напомнить, что лиловые кружева были куплены для ночи без него, но он не счел момент подходящим.