Но здесь получится. – Она тихонько откашлялась. – Хотя… тебе не кажется иногда, что нам, возможно, суждено иметь только одного Энта?
– Такого любому бы хватило. Но почему ты хочешь, чтобы он оставался единственным ребенком? Я был таким.
– Да, и такого достаточно для кого угодно. – Она сжала его в объятии.
– Нет-нет, я иссяк. Хватит на сегодня. Давай вернемся к этому завтра.
Мягкий смех.
– Я ничего не делаю, чтобы помешать нам иметь малыша, милый. Я знаю, мой муж думает, что во мне иногда пробуждается божественная сила, но в данном случае это не так.
А Александр только и пробормотал сонно:
– Иногда?
Татьяна промолчала.
– Помнишь Лугу? – прошептал он. – Прежде чем я вообще поцеловал тебя, ты лежала в моих руках нагая?
Татьяна заплакала.
– Ты могла вообразить тогда, в начале нашего Армагеддона, что через одиннадцать лет и миновав миллион таинственных миль мы будем лежать здесь, у Большого каньона, где не бывает зимы, и ты снова нагая в моих руках, и я все так же касаюсь губами твоих волос?"
"– Нет. – Она поцеловала его в ключицу. – Немцы не перейдут эту реку, Шура.
– Верно. Многое навеки осталось позади. – Александр закрыл глаза.
– Да. И многое теперь вокруг нас. Мы должны быть сильными. – Она слегка вздрогнула и прошептала: – Когда я оставила тебя умирать, я думала, что меня уже никогда ничто не взволнует. Но теперь ты со мной. И ничто не может нам помешать, муж мой.
Они три дня провели в этом вековечном пространстве, и в мире не было ничего, кроме них двоих.
А потом они вернулись домой.
Камень, купленный ей Александром, был бриллиантом в один карат, и его окружали маленькие камни, а оправа была из белого золота. Кольцо было приметным, и Татьяна показывала его всем в госпитале, пока Кэролайн не сказала:
– А ты вообще представляешь, сколько он должен был на него потратить?
Армейские часы и новые ботинки, которые купила ему Татьяна, стоили пятьдесят один доллар. И ей казалось, что она была безрассудна и потратила слишком много. Когда она в обеденный перерыв пошла оценить кольцо, оказалось, что оно стоило больше двух тысяч. Татьяна расплакалась прямо в ювелирной лавке.
Вернувшись домой, она стала просить Александра вернуть его обратно.
– Мы ведь копим на дом! Мы столько пережили в Ленинграде… Ты можешь потерять работу. Мы не должны тратить две тысячи на какое-то кольцо!
– Это бриллиант для тебя, в честь нашей десятой годовщины. И я не останусь без работы.
– Мне ни к чему бриллианты, Шура, ты это знаешь. Но ты должен уйти от Бэлкмана.