Ночь пятницы после Дня благодарения Татьяна работала, и Энтони с Александром остались одни. Они ели пиццу и пили колу, пошли посмотреть «Вокруг света за восемьдесят дней» и уже возвращались домой в грузовике Александра. Был одиннадцатый час.
Хотя Энтони, возможно, хотелось походить на мать – и это было, безусловно, замечательно, – он часто бывал молчалив и замкнут с отцом. Этим вечером они почти не разговаривали: один думал об одном, второй – о другом.
Татьяна всегда старалась подбодрить мальчика, вывести его из задумчивости, вот и Александр попытался:
– О чем думаешь, приятель?
Энтони пожал плечами:
– Я просто гадал… У тебя ведь была мать?
– Ты об этом размышляешь? О моей матери? Не о девочках твоего возраста?
– Я не об этом с тобой говорю, па.
Александр с улыбкой сказал:
– Конечно, у меня была мать. Ты это знаешь. Ты видел ее фотографии у тети Эстер.
– А ты ее помнишь?
– Помню.
– Мамуля говорит, ты не любишь о ней говорить.
– Это верно.
Александр совершенно не желал говорить о своей матери; Деннис Берк из Министерства иностранных дел все еще сидел занозой в его сердце, напоминая о том, чего он не мог изменить.
– Но ведь и мама не говорит о своей семье, так?"
"– Ты шутишь? Да она не умолкает! Только и говорит что о Луге! Я ее истории уже так много раз слышал, что они почти превратились в мое собственное детство!
Александр согласно кивнул:
– Да, маме нравится говорить о Луге.
Энтони смотрел вперед, на дорогу.
– Она и о Ленинграде мне рассказывала.
– Вот как?
В кабине грузовика стало тихо.
– Я не сказал, что она легко об этом говорила. Я сказал, что рассказывала. – Энтони сжал пальцы. – Она и о тебе говорила, и о ее брате.
– Да? – Александр едва не остановил грузовик.
– Я не сказал, что ей это было легко.
Они замолчали. Александр ощутил боль в груди.
– Я тоже расскажу, – произнес наконец Александр. – Что ты хочешь знать?
Энтони посмотрел на отца:
– Твоя мама была хорошенькой?
– Думаю, да. Она была итальянкой. Темные вьющиеся волосы, высокая.
– А твой отец?
– Он не был красавцем, – сухо ответил Александр. – Он был из тех, кто приплыл на «Мэйфлауэре». В Новую Англию.
– Ты его любил?
– Энтони, он был моим отцом! – Александр крепче сжал руль, посмотрел на сына, хмурясь. – Конечно любил.
– Нет-нет, па… Я… я имел в виду… – Энтони запнулся, разволновался. – Я хотел сказать, любил ли ты его, несмотря на то что он был коммунистом?
– Да, хотя он и был коммунистом.
– Но почему?!.
– Его идеализм был заразителен. Он считал, что эти идеи сработают. Думаю, под конец он понял, почему этого не случилось. Ведь на первый взгляд все выглядело таким правильным! Все работают ради общего блага, каждый делится плодами своего труда. И вдруг оказалось, что плодов нет.