– Ты думал, что сможешь удержать все в тайне от меня? Ты думал, что изо всех тайн, которые ты мог бы скрыть, ты сможешь спрятать именно эту? Ты, с такими правдивыми глазами… Тебе только и нужно было, что посмотреть на меня прямо, когда тебя поймали на маленькой безобидной лжи, посмотреть на меня и сказать: я не хотел, чтобы ты тревожилась, прости. Это все, что ты мог бы сделать тогда, передавая мне чашку кофе в последнюю субботу… просто соврать, глядя мне прямо в глаза. – Качая головой, она уставилась на свои ладони. – И тогда ты не дрожал бы, прикасаясь ко мне, а когда я хотела, чтобы ты поцеловал меня, ты бы поцеловал, а не отступил. Ты думаешь, ты можешь любить меня и предавать? Ты думаешь, что можешь целовать меня и предавать? – шептала Татьяна. – Ты не сделал этого день назад, но ведь это все, что тебе нужно было сделать… и тогда ты смог бы скрыть свою тайну.
Александр курил и молчал.
– И еще очень помогло бы, если бы твои любовницы не звонили в мой дом.
Александр курил и молчал.
– Сказать, что ты был честен, было бы несправедливо, учитывая, как много раз ты мне повторял, что ничего плохого не сделал. – Татьяна не желала даже ощущать присутствие Александра в каких-то пятнадцати футах от себя. – Так что я спрошу по-другому… Как ты думал, что должно было произойти, когда я узнала бы?
Александр докурил сигарету, прежде чем ответить:
– Я думал, тебе на самом деле будет все равно. Я знаю, когда-то тебя это встревожило бы, но подумал, что теперь ты так поглощена работой, и тайными обедами, и игрой в невинность… Я думал, мы можем поговорить, а потом ты вежливо похлопала меня по спине, нежно поцеловала в лоб, но в глубине сердца просто меня не заметила.
Татьяна ужаснулась."
"– Ох, Александр… – прошептала она. Говорила она с трудом. – Что я такого тебе сделала, что ты можешь вот так со мной говорить? – Татьяна задохнулась от боли в груди.
Из полного дыма рта вырвался горестный стон.
– Я не могу этого понять, – сказала Татьяна, держась за живот. – Мне этого не вынести. Иди сюда. – Она протянула к нему руки. – Избей меня до полусмерти, и тогда мне станет все равно. – Она ощущала пол под своими коленями. Он и Кармен впились в ее глаза, как колючки чолья. Она ничего не видела перед собой. И тянула руки. – О боже мой, но кто же поможет мне? – прошептала она сдавленным голосом. – Мне нужна помощь, кто поможет мне?
Ей нужно было немедленно уйти с террасы, немедленно, или она потеряла бы те остатки рассудка, что еще у нее оставались, внутри ее возникло что-то острое, режущее… Пожалуйста, помоги мне. Пожалуйста. Одна капля гордости, чтобы встать на ноги. Один паршивый грамм крошечной фальшивой гордости…
– Таня, – сказал Александр, – я знаю, ты поддаешься страданию. – Он застонал. – Но я тоже страдаю.