— Данил… Вы что-то хотите мне еще сказать? — начала она, строго нахмурив брови, призвав на помощь весь свой преподавательский опыт.Он — парень, обычный парень, избалованный, привыкший получать все, чего ему захочется. Любой каприз.Сегодня его капризом была она.Вот только она не готова выступать в роли игрушки. Какие бы ни были у него мотивы — обломается.Она умеет разговаривать с такими.— Хочу....
Фонарь они выключили, потому что смотреть в этом чертовом склепе было решительно не на что, а трогать друг друга можно и в темноте.
Лена гладила ладони Данила, обводила пальцы, длинные, красивые. Она неожиданно подумала, что все же надо включить фонарь. Хотя бы для того, чтоб успеть насмотреться на него.
Он ведь такой красивый. Боже мой, он ведь невозможно красивый.
У него красивые руки, губы… А какие у него глаза… О чем она думает сейчас? О чем?
Прошло уже часа три, с тех пор, как их завалило вместе с саркофагом давно умершей скифской принцессы.
Эта мысль показалась безумно смешной, и Лена не смогла удержаться, захихикала.
Даня тут же наклонился, мягко поцеловал в шею, вдохнул запах ее тела, забормотал:
- Ну чего ты, малыш? Все, скоро нас откопают уже, слышишь, вроде возятся… Просто сюда, скорее всего, технику нельзя, руками работают.
Он решил, наверно, что она сходит с ума…
Лена сидела, спиной чувствуя мерное и тяжелое биение его сердца и думала о том, что будет с Вадимкой без нее.
Конечно, папа и мама не оставят. Помогут. Но все равно… И опека ведь может отдать Виктору…
Но нет, не отдадут… Папа Виктора и на порог не пустит.
Слез при мысли о том, что ее сын совсем один останется, уже не было. Все успела выплакать в самом начале. А теперь какое-то спокойствие наступило, апатия даже.
И глупая голова работала неправильно, отказываясь пускать панические мысли, заменяя их другими.
Например, про то, какой красивый у нее мужчина. И как ему идут его татуировки. И какой он настойчивый. И какой горячий. И что все будет хорошо. Ну конечно все будет хорошо. Он же так говорит? А Лена ему верит.
Их откопают. Обязательно.
- Лен, все будет хорошо, слышишь?
Данил, похоже, почувствовав, что она все же в панике, обнял сильнее, опять поцеловал в шею.
- Глупая ты… Убежала… - тихо пожаловался он на Ленину дурость, - я всю ночь искал…
- Искал?
- Конечно, искал… И нашел. И теперь никуда не отпущу. Ясно?
- Да.
- Никуда. Вот выберемся мы отсюда, и сразу потащу тебя в загс. Хотя, нет. Сначала в постель. Накажу, как следует, а потом в загс.
