Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
И в то же время, Лена понимала, что, если б он сказал это все раньше, она бы не поверила. Опять. По своей глупой привычке видеть только плохое развитие событий.
И не понимая, что надо не прогнозировать, а радоваться тому, что у тебя есть сейчас. Наслаждаться настоящей минутой. Часом. Днем. И только так.
И Лена, закрыв глаза, радовалась его словам. Тому, что она их все же услышала. И в этот раз поняла и приняла. И подумала, ведь надо ему тоже сказать, что она думает, что она чувствует… Потому что она-то все это про себя знает, а вдруг он…
Она попыталась повернуться к Данилу, сказать то, что вертелось в голове все время, и не смогла.
Голова закружилась сильнее, и Лена повалилась на землю, прямо в руки испуганно выдохнувшего Данила.
Последней мыслью было: «Жаль, что не успела».
Давай мы будем успевать
Смотреть в глаза друг другу.
Дурные мысли забывать
И бег пустой по кругу.
Давай мы будем находить
Минуты просто рядом,
Без размышления любить,
Без «надо» и «не надо».
Давай не будем замечать
Тех, кто мешать нам может.
Давай мы будем успевать.
Любить – не так уж сложно.
М. Зайцева.
Летняя практика. Весь этот мир сегодня наш.
- Даня, ты это… Заезжай, если чего…
Толик, приехавший проводить их в аэропорт, неожиданно грустно обнял Данила, потом Лену, потом Коляна, поручкался с близнецами.
Вообще, чувствовалось, что он искренне расстроился их отъезду.
Данил подумал, что все же на юге другие люди, более открытые, искренние.
И еще подумал, что, после всего, что тут произошло, не факт, что он приедет. Особенно с Леной.
Хотя…
Тот пляж был хорош…
Может, и приедет. Главное, чтоб без всяких старых могильников, мать их!
До сих пор в дрожь бросало при одном только воспоминании.
Причем, самым страшным было совсем не то, что их с Леной завалило в этом склепе.
Вот тогда он испугался до дрожи. Он даже не помнил в точности, что делал. Шлепал ее по щекам, что-то говорил, целовал, потом вспомнил про воду, начал брызгать на лицо.
В склепе было душно, не хватало воздуха, и Данил именно тогда впервые подумал, что их могут и не успеть достать.
