Лена сидела перед зеркалом, покрытым большими банзателями полотенцем, нежно нанося крем на лицо. Летними ночами она плохо спала, чувствуя нехватку времени для отдыха. Все так же в унисон срывались бурные мысли и желания действовать решительно, но все равно оставалось лишь забыться в ярких взглядах своих ночных партнеров....
Лена строго постучала карандашом по столу, призывая к порядку разговорившиеся задние парты.
Тест был несложный, на проверку и обновление знаний прошлого года. На раскачку.
И все равно, некоторые бестолочи умудрялись его заваливать.
А это значило, что после уроков опять потянутся на пересдачу.
И домой она попадёт значительно позже.
Но это как раз и хорошо. С некоторых пор сложновато ей стало дома одной находиться. Переживать эти несколько часов до того, как идти в сад за Вадимкой.
Стены давили, воспоминания мучили.
Она переходила, и не раз.
Мучая себя, растревоживая."
"Разглядывая постоянно пополняющийся фотоотчёт о путешествии.
Прекрасные виды, новые страны. Красивая девушка. Очень красивая.
И довольный Данил.
Своей невероятно располагающей, обезоруживающей по-мальчишески улыбкой, своими шикарными цветными татуировками, своим начищенным, глянцевым байком, своей чудесной молодой спутницей, в общем, всем своим видом показывающий, как он доволен жизнью.
И Лена верила. Потому что хотела поверить. Хотела радоваться за него.
Она очень, очень надеялась, что у него все сложится.
Она для этого старалась.
Лена те свои слова до сих пор помнила. Все передумала, переосмысливала. И приходила к выводу, что все сделала правильно.
Отрезать надо сразу, не тянуть. А то будет больнее.
Это она ещё по своему браку неудавшемуся поняла. Научилась.
Сразу.
Она тогда и отрезала. Говорила, стараясь не отводить взгляд.
Он мотал головой, сделал движение навстречу.
Если бы он успел тогда, обнять, прижать, закрыть рот, наконец, то она бы так и не собралась с духом. Не смогла.
Слишком сильно. Слишком сладко. Слишком её.
Но она успела.
Он слушал про возраст, про работу, про сына, про все то, что она так складно, так легко говорила, и все больше мрачнел.
И не перебивал больше.
Потом собрался, подхватил куртку, резанул её, сжавшуюся на кресле, напоследок, острым злым взглядом и ушёл.
Она надеялась, что окончательно.
Потому что, после того, что произошло сегодня, становилось совершенно понятно, что сопротивляться ему она не сможет.
Как бы ни хотела.
Лена почувствовала, как к щекам приливает кровь, при воспоминании об их последнем разе. О том, как было горячо, больно, сладко, страшно, невероятно.
О том, что она, оказывается, вообще, совершенно себя не знала.
