В летнее 1945 в СССР шел апогей борьбы с бандитизмом. В Главном управлении милиции НКВД устанавливали местонахождения антикоммунистических группировок, собирая личные данные и готовясь к их разгрому. Кровавая чистка под предлогом борьбы с бандитизмом охватила все уголки страны....
Входная дверь оказалась запертой на щеколду. Фомин вставил нож между косяком и дверью, добрался до щеколды и начал аккуратными рывками отводить ее в сторону. Справившись с дверью, он махнул рукой. Бойцы, преодолев изгородь, подбежали к дому и ворвались внутрь. Перед их глазами возникла пасторальная картина: Кох с напарником пили водку из бутылки с иностранной этикеткой, на столе стояла керосиновая лампа, а лица собутыльников были исполнены блаженства. Они явно не ожидали нападения, а тут в них уткнулись сразу четыре ствола.
– Руки вверх! – прозвучала команда.
Напарник Коха поднял руки, а сам Кох неожиданно выхватил из-за пояса пистолет.
«Живым, только живым», – промелькнула в голове у Фомина мысль.
Он мотнулся в сторону, уходя с линии выстрела, и прыгнул вперед с целью обезоружить противника. Но не успел. Кох вместо того, чтобы пальнуть во врага, выстрелил себе в рот. Фомин сплюнул с досады.
«Идейный. Опять Комов выговаривать будет».
Оставшегося бандита вывели из дома. Последним шел Циценас. Он намеревался погасить керосиновую лампу, но что-то его остановило, какая-то мелкая заноза засела в мозгу.
«Что-то мы недоделали, не додумали».
Он обернулся, внимательно осмотрел комнату и заметил едва заметную дверь за печкой.
«То ли чулан, то ли сортир… Нет, сортир на улице».
Циценас на цыпочках подкрался к двери и пнул по ней. Дверь распахнулась. Влад отскочил назад, схватил со стола бокал и метнул его в открывшийся проем. Раздался звон разбившегося стекла. И в ту же секунду в дверях появилась человеческая фигура.
Циценас ничуть не испугался – он был готов к любому развитию событий.
– Альбертик! Какая неожиданная встреча. А мы тебя замучились искать.
Влада обуяла злая веселость. Он медленно, с нарочитой небрежностью вытащил из-за пояса нож.
– Ну что, поиграем в ножички?
Циценаса ножевому бою учить было не надо – его отец прекрасно научил.
Альберт некоторое время пронзал ненавидящим взглядом Влада, а потом бросился на него. Тот ловко увернулся. Они схватили друг друга за запястья, левой рукой за правую – оба были правшами, и стояли, сцепившись – накачанный Альберт и худощавый, жилистый Циценас.
