В летнее 1945 в СССР шел апогей борьбы с бандитизмом. В Главном управлении милиции НКВД устанавливали местонахождения антикоммунистических группировок, собирая личные данные и готовясь к их разгрому. Кровавая чистка под предлогом борьбы с бандитизмом охватила все уголки страны....
Это был удар ниже пояса.
– Это не я, это не я! – охрипшим голосом заверещал Прыня.
– А кто, если не ты? Только на рукоятке твои пальчики отпечатаны.
Слепцов откровенно лгал – на рукоятке ножа вообще не нашли отпечатков.
Артюхов молчал.
Внезапно Комов вскочил и врезал Прыне ногой в голову. Тот слетел с табуретки, а Комов надавил лежащему сапогом на лицо.
– Колись, сука! Мы здесь не в угадайку играем.
– Ну зачем же так резко, товарищ капитан, – следователь всплеснул руками. – Он и так все расскажет. Давай вставай, Артюхов, и рассказывай, как ты охранника заколол.
– Это правда не я! – закричал Прыня.
– А кто? Ты ведь тоже там был, – утвердительно проговорил Слепцов.
Артюхов молчал.
Комов вскочил и затряс Прыню за грудки.
– Колись! Иначе мы тебя распнем, как Иисуса, и будем яйца отрезать, а будешь молчать, так и остальное отрежем. Запоешь птахой, а потом неожиданно умрешь от остановки сердца. Колись!
Комов кричал очень убедительно.
– Они меня убьют, они меня везде достанут!
– В Сухаревке не достанут, – спокойным голосом пояснил Слепцов.
– Это Шрам, я сам видел. – Прыня, слегка успокоился, осознав, что теперь ему яйца отрезать не будут. – Их там много. Но остальных я не знаю, я только со Шрамом контакт держал.
– А сам что там делал?
– Следил за окружающей обстановкой вместе с пацанами, – пояснил Артюхов и шмыгнул носом. Руки были заняты наручниками.
Комов посмотрел на Слепцова.
– Гена, я пошел, мне все ясно. А ты продолжай. Тебе кого-нибудь прислать?
– Не надо, – отмахнулся следователь. – Дальше сам разберусь.
По дороге в кабинет Волошина Алексей подумал:
«Это не Артюхов охранника сделал. Щенота сопливая. Но ножик от него. Надо теперь Шрама выслеживать».
Когда Комов зашел в кабинет к Волошину, тот с кем-то говорил по телефону, менторским тоном выясняя некие детали.
– Что-нибудь серьезное? – задал вопрос Комов.
– Еще один теракт, вернее, попытка теракта.
Комов доложил.
– Понятно. Стало быть, некий Шрам. У нас такой не проходил. – Волошин задумался. – Надо в МУР позвонить. Может быть, он там засветился. У меня товарищ в оперативном управлении работает. Ему позвоню, чтобы побыстрее было.
