Ульяна провела день за закрытыми дверями своего кабинета, каждый документ требовал внимания и проверки. Время течёт так незаметно, что кажется меньше чем неделя, даже когда ты постоянно работаешь. Это второе лето в её должности директора, но каждая минута проходит как будто бы летом не существует....
– Чего?
– Вертится какая-то мысль в голове, но за хвост никак не схватить.
– Похож на кого-то?
– Точно не скажу. Не могу привязать его ни к кому, хотя в лице есть что-то знакомое. Имеется словесное описание?
– Считай, что нет. Соседка видела его через дверной глазок в течение нескольких секунд.
– Возраст хотя бы определила?
– Говорит, что молодой. Но для женщин ее возраста мы все молодые, даже сорокалетние.
Ульяна положила портрет на стол и снова села, теперь поближе к столу.
– Если хочешь знать, я не просто так приехала.
Он усмехнулся.
– Ну, говори, с чем пожаловала.
– Я узнала, что профессор Збруев преподавал на курсе, где учились Качалин, Кружилиха и Марго.
– Постой-постой… Не тот ли это профессор, что роется у тебя в усадьбе?
– Тот.
Следователь недоуменно покрутил головой:
– Хорошая компания собралась. – Он вдруг умолк и удивленно взглянул на Ульяну. – Так, может, это он консультировал Качалина? – Богданов схватился за телефон, набрал номер и дождался, когда ответят. – Дора Моисеевна! Я насчет того товарища, фамилию которого вы забыли.
– Ну что? – спросила Ульяна."
"– Это был он.
– Есть еще одна проверенная мной информация, – продолжила она. – Збруев рылся в архиве и просматривал те же документы, что и я. Все они касались усадьбы Тишь-на-Тоске. А за два месяца до него их запрашивал Качалин.
– И тот и другой хорошо обучены работе с архивными документами. Это же их профессия, – сказал Богданов.
– Я говорила с Кружилихой. Не так давно она встречалась с Качалиным.
– Она здесь при чем? – хмуро спросил Богданов.
– Дальняя родственница. Потомок, седьмая вода на киселе.
Он глубоко вдохнул, похлопал себя по груди и шумно выдохнул, словно подводя черту.
– Вот все и схлопнулось! Легенду о сокровищах фабриканта Герасимова запустила Кружилиха. Качалин отыскал прямые и косвенные подтверждения, проконсультировался у Збруева, возможно, не слишком распространяясь.
– Все так, – согласилась Ульяна. – Но неужели все эти приличные с виду люди причастны к убийству Инютина? Как профессор архитектуры мог вляпаться в такое дерьмо?
– Ты рассуждаешь как дилетант, – заметил Богданов. – На моей памяти все самые страшные преступления совершались именно такими людьми. В их арсенале интеллект и отточенный ум.
