Ульяна провела день за закрытыми дверями своего кабинета, каждый документ требовал внимания и проверки. Время течёт так незаметно, что кажется меньше чем неделя, даже когда ты постоянно работаешь. Это второе лето в её должности директора, но каждая минута проходит как будто бы летом не существует....
Поймав себя на мысли, что он вызывает в ней жалость, она одернула себя, и ее лицо приняло нейтральное выражение.
– Рассказывайте, Конюхов. – Богданов сел на свое место и вытащил из папки бланк протокола. – Как докатились до жизни такой, что вас с собаками по всей России искали?
– Скажете тоже… – Конюхов шевельнулся и неловко поежился.
– С какой целью приехали в пансионат «Орион»?
– Качалин купил путевку, вот и приехал.
– Я спросил не кто вам путевку купил, а что вы собирались там делать.
– Да вы наверняка уже знаете…
– А теперь от вас хотел бы услышать.
– Качалин попросил снять плитку в заброшенном доме, – сказал Конюхов.
– Для чего, объяснил?
– А мне это незачем знать. Он заплатил аванс, я согласился. Две недели в пансионате, не клят, не мят. Работа не особо тяжелая. Оторвал пятьдесят штук, отвез, получил деньги. Жить можно.
– Домой к нему привозили?
– Куда же еще…
– Жена Качалина вас не опознала.
– Так я приезжал, когда ее не было. Иной раз в машине подожду, пока из подъезда выйдет. Так приказал Качалин.
– Как вы с ним познакомились? – спросила Ульяна.
Конюхов уткнулся глазами в пол и тяжело вздохнул, как будто о чем-то сожалея.
– На сайте меня нашел. Я там имею собственный профиль как плиточник и строитель.
– Ну хорошо, – продолжил допрос Богданов. – Качалин вас нанял, вы начали снимать плитку и отвозить ему. Но потом что-то пошло не так? Верно?
– Это уж точно! – Конюхов недовольно крякнул, взглянул на потолок и заерзал на стуле.
– Что именно? Расскажите.
– Когда я снимал плитку со стены, наткнулся на кирпич, который вынимался. Там, в нише, я нашел газетный сверток, в котором были три перстенечка, браслет и две брошки. Я сразу понял, что они золотые, и сдуру поперся к оценщику.
– В Зареченск? – уточнила Ульяна.
– В Москву.
– Не собирались отдавать драгоценности Качалину?
На этот вопрос Конюхов отреагировал с возмущением:
– Что я, дурак? – Но потом, опустив голову, он протянул: – Хотя лучше бы отдал.
– Почему? Объясните."
"– Буквально через день после того, как я отыскал сверток, мне позвонили с неизвестного номера.
– Кто?
– Какой-то мужик.
– Что сказал?
– Он знал о кладе и предложил поделиться с ним.
– Много запросил?
– Все. Иначе, сказал, убьет.
– Что вы ему ответили? – спросил Богданов.
– Послал на три буквы. Он еще раза два звонил, с разных телефонов, конечно.
